Стоим так посреди кухни. Он укачивает меня, и мне становится в его руках намного легче.
Обхватываю его за талию, глубоко вдыхая запах его геля для душа.
– Спасибо, Медведь.
Отстраняется. Вопросительно смотрит на меня.
– За что бы?
– Что поддерживаешь.
Миша обхватывает меня за подбородок и смотрит в глаза. И взгляд такой пронзительный, как будто в душу пытается заглянуть. Увидеть, что там происходит.
– Я готов для тебя сделать все что угодно, Катен. Только бы тебе было хорошо.
И я понимаю, что мне уже хорошо. И я ничего не хочу больше менять.
Хватит.
Миша со мной, и внутри крепнет вера, что он со мной до конца.
– А мне уже хорошо, Медведь. Бесишь иногда, но…
Миша хохочет и стискивает меня как плюшевую игрушку.
– Но так было всегда, я помню.
– Если ты не бесишь, значит, ты спишь.
Фыркает.
– А помнишь, как ты надулся, когда я первый раз тебе это сказала?
Зажмуриваюсь от воспоминаний. Но сейчас они не приносят боли. Это было, и было с нами. От прошлого не убежишь, но зато можно построить счастливое настоящее.
Угукает.
– Ты меня потом пыталась вареньем задобрить, которое я не ел.
– Ну ты же медведь. Как можно было не любить варенье?
– Я больше по маленьким сладким девочкам. Точнее, по одной сладкой девочке.
Щекочет бородой. С визгом пытаюсь увернуться.
Квартиру оглашает звонок, и мы застываем.
– Ждешь кого-то? – Миша смотрит на меня, я – на него.
Мотаю головой. Звонок повторяется, а мне становится грустно, что такую идиллию кто-то нарушает прямо сейчас.
– Мне капец! – мимо проносится Инка, ухватившись за голову и чуть ли не вырывая на себе волосы.
– И тебе привет, – кошусь на подругу.
Падает на диван, закрывает руками рот и начинает орать.
Испуганно смотрю на Мишу, который застыл в дверях.