Но я вдалбливаю в мозг, что все сейчас не так, как раньше. Сейчас Катена в положении.
Ерзаю на сидении и проклинаю то, что мы так далеко от дома отъехали.
Сгребу в охапку и не выпущу никуда. Пусть хоть орет, хоть дерется, хоть кусается. Не отпущу! Мне надо ощутить, что мы опять одно целое.
Раздуваю внутри пожар, а все чувства настроены на её прижимающееся ко мне тело.
– Катен, – не узнаю голос.
Он подводит и становится похож на молитву, которую я обращаю к своей мученице.
– М-м-м-м, Потапов, – она проводит пальцем по изгибу моей шеи, – я никуда не денусь.
– Правда? – как болван переспрашиваю.
Потому что готов эти её признания слушать миллионы раз подряд.
– Обещаю, Медведь. Я буду всегда рядом.
Выдыхаю, преодолевая последний поворот и заруливая в наш двор.
Катена хихикает, но я ощущаю её напряжение. Весь салон машины искрит от сдерживаемого нами желания.
И я знаю, чего она сейчас хочет. И я хочу того же.
Притягиваю её за шею к себе, кусая губы. Стонем в унисон.
– В квартиру, – командую ломающимся голосом.
– Слушаюсь, мой повелитель.
Зараза! Дразнит как ненормальная.
Только двери лифта закрываются, прижимаю её к стене и впиваюсь в губы.
– М-м-м-м-м, Медведь, может, все же до комнаты? – хныкает Катена, а сама уже под футболку лезет.
Каждый сантиметр обводит.
А я взвыть готов.
Второй… Третий… Пятый.
– Я держусь, – утыкаюсь в стену над её плечом и делаю глубокий вдох. – Ещё б пальчики ничьи не шалили, – ловлю за руку, вытаскиваю из лифта. – Да блин, – бешусь, что не могу в кармане зацепить ключ от двери.
Вваливаемся целующимся комком в коридор. Катена в перерывах между поцелуями пытается дышать, я пытаюсь её в это время не сожрать.
А очень хочется.
– А можно? Не вредно? – с таким диким трудом отрываюсь от нежной кожи.
– Можно, Потапов, можно, – краснеет жена.
Ну все! Большего одобрения мне и не надо.
– Ты же понимаешь, что теперь хрен ты меня из своей кровати и жизни выпрешь?
Скрещиваем взгляды, и я, затаив дыхание, жду. Кивок. И мне этого достаточно, чтобы отпустить контроль.