– Так что ты там, дни считала? «Четыре месяца же как-то жила без тебя», – передразнивает меня, и у него почти получается меня скопировать.
– Конечно считала. Красным отмечала. Каждый день как праздник.
Раздраженный рев как живительный бальзам на рану. Не сдерживаюсь и улыбаюсь во все зубы.
– Язва.
– Твоего желудка?
Миша разворачивается на пятках и окидывает меня с ног до головы горящим взглядом.
– Ты когда такие зубы отрастила, Катен.
– Для тебя я Катя.
Потапов скрипит зубами, пронзая меня ревнивым взглядом.
– А для кого Катена?
– Не твоего умишка дело. Мы в разводе. Забыл? Никто друг другу. Так что такие вопросы задавай другим.
Меня начинает потряхивать от напряжения. Или от холода. Не сразу соображаю, что дело в мокрой одежде.
– Стаскивай свою мокрую тряпку. Срослась с ней, что ли? – настроение бывшего меняется.
Злющий. Напряженный. Как зверь перед жертвой. В любой момент гляди и кинется. Сожрет…
Он без стеснения избавляется от промокшей безрукавки и футболки.
Зажмуриваюсь. Потапов громко цокает.
– Ты прям как будто чего-то не видела. Глазки жмуришь.
Да вот в том и проблема, что видела. Видела и помню все прекрасно.
Только вот он за время нашего расставания стал намного мощнее, и его габариты заставляют внутри что-то звенеть от напряжения.
Как будто скучала.
Трясу влажными волосами и выдыхаю.
Заставляю себя открыть глаза, чтобы не казаться бывшему трусливой овечкой. Миша уже в новой футболке с интересом смотрит на замершую меня.
Стискиваю полы расстёгнутой толстовки, нервно кусая губу.
Потапов проходит в другой угол огромной комнаты и что-то включает. Из приборов, развешанных на стенах, на меня веет теплом.
– Мне повторить? Снимай шмотки, заболеешь. Меня заразишь.
– Как всегда, переживаешь за свою шкурку.
Мне нужно как-то перевести тему. Отвлечь его от моих мокрых вещей.
– Снимай, сказал, – гаркает он, у меня аж ноги подгибаются.
– Не указывай мне, что делать! Я сама разберусь, – не хочу, чтобы Потапов увидел меня в одной футболке.
Это станет катастрофой.