Ну ничего. Огромный шаг к ней я уже сделал, дело за малым: окончательно сломить сопротивление и доказать, что она может положиться на меня во всех вопросах.
Сигнализация прерывает беседующих на лавочке двух женщин.
– О, Михаил, а вы куда-то собираетесь? – сдерживаюсь, чтобы не хлопнуть себя по лбу.
Ещё мне не хватало этих дамочек бальзаковского возраста. Женя и так уже чуть планы не сорвала. Ещё немного, и Катена ускользнула бы.
– Да вот, к жене возвращаюсь.
Одна из соседок показательно надувает губы и бросает изучающий взгляд на Катю. Жена замедляет шаг, но не останавливается. Хотя с того расстояния, на которое она отошла, ей должно быть слышно каждое слово.
– Говорила же, что такой красавчик не может быть так долго холостым, – обращаются друг к другу дамочки, как будто я не стою рядом и не слышу.
– В каждой семье бывают разногласия. Извините, мы торопимся.
Стараюсь поскорее избавиться от компании.
– Разногласия, значит? – хмыкает Катена, сев в машину и щелкнув ремнем.
Пожимаю плечами.
– Ну а зачем мне перед ними отчитываться? Они мне никто.
– Я смотрю, ты пользуешься популярностью среди местных, – выстреливает в меня подколками Катя.
– Ну а что? Я у тебя очень даже ничего, – вздергиваю бровь и напрягаю мышцы на руке.
Катя переводит взгляд на бицепс и картинно закатывает глазки. Прижимает руку к груди.
– Все, ты меня покорил, – хлопает глазками.
– Блин, а что, так можно было?
– Не-а. Даже не надейся, Потапов.
Она смеется, и её смех отзывается во мне дрожью. Готов слушать его не прерываясь. Он как бальзам на повреждённую душу.
Это только Катена уверена, что развод лишь на ней сказался. А я все это время, пока её рядом со мной не было, думал, умом тронусь и в психушку загремлю.
Было так хреново, что каждую ночь, когда падал, казалось бы, без сил после очередного напряженного дня, перед глазами мелькали наши совместные дни.
И это добивало.
Я помнил каждую минуту, которую мы провели вместе. Помнил разрыв и её глаза, погружающиеся во мрак.
И сейчас, когда смотрю в её горящие глаза, меня отпускает осознание того, что все рухнуло. Я могу надеяться, что самое страшное позади. Я хочу постоянно видеть её, держать в своих руках. Твердить, что все будет хорошо. Что я больше никуда не денусь и все плохое в прошлом.
– Ты уже что-нибудь покупала малышам? – перевожу тему, чтобы только не погрузиться в темноту воспоминаний.
Катя непонимающе смотрит на меня. Но потом, видимо, осознает смысл моего вопроса и мотает головой.
– Я тут придерживаюсь все же мнения, что лучше все эти покупки делать практически перед родами. Мало ли…
– Веришь в приметы? – брови против воли ползут вверх.
Никогда не замечал, чтобы она верила хотя бы в одну. Сколько мы жили, для Катены приметы были чем-то вроде бреда. И вдруг такое заявление.
– Не то чтобы, – смущенно краснеет.