Ганнибал Лектер стал уступать вервольфу, стоило тому облизать Уилла и услышать, как он выдохнул под языком.
***
Язык оборотня не был колючим и не был мягким. Он был ровно таким, что почти сразу же Уилл закрутил задницей, подставляясь, стоило вервольфу сунуться к той. С каждым глубоким зализом член Уилла твердел больше. А как только волчьи зубы начали прихватывать ему кожу в промежности, Грэм докатился до готовности.
Вервольф подхватил Уилла с земли и опрокинул голой спиною на твёрдую, покрытую жёсткой шерстью грудь. Тот повис в когтистых стальных лапах. Разорванные куртка и рубашка свалились к кистям рук, а потом и вовсе на землю. Брюки сползли к коленям, звякнув пряжкой ремня. Щёлкнув, острые зубы вгрызлись в волосы на затылке, дёрнув голову Уилла назад и заставив откинуться.
Он вцепился обеими руками в стиснувшие его лапы, но тут же метнулся правой вниз, чтобы в панике ухватиться за огромный и скользкий член вервольфа, что прижался точно между ягодиц, но в нетерпеливом толчке проехался до поясницы.
Уиллу стало понятно, что в следующем движении Ганнибал, если в рычащем позади звере всё ещё был Ганнибал, исполнит его желание. Выебет. В животе стянулось в такой тугой узел, что, если бы не прижимающие его лапы, Уилл бы согнулся пополам. Уже только мысль о той мощи, что он сжимал рукою в лицемерных попытках сдержать и не дать разорвать себя надвое, была такой жадной и похотливой, что Уилл сломался. Он, как мог, охватил пальцами член вервольфа под мокрой головкой и скрутился по той, пропуская в себя.
Воздух в лёгких закончился тут же, несмотря на то что Уилл хватал тот ртом ежесекундно. Огромная мохнатая лапа прижала его в паху, не давая сдвинуться обратно, а следом за уже осиленным, лепя Уилла изнутри по своему подобию, ухнул весь остальной объём.
Грэм заорал. Крик его заметался коротким эхом среди стволов деревьев. Рука, всё ещё зажатая между ним и вервольфом, абсолютно ничего не способная задержать, выскользнула на прижимающуюся к животу лапу. Зубы в волосах дёрнули. Уилл заскулил. Отчасти с облегчением, потому что вервольф подался назад, освобождая его от разламывающей надвое боли.
Это оказалось последней поблажкой.
Лапы сжали Уилла, словно обручи, длинный горячий язык обошёл плечи, шею и щёку. Член вернулся. Возвращался раз за разом. И так, что Уилл царапался, вырывался и продолжал кричать.
Он помнил, как снова опрокинулся лицом в холодную лежалую листву и скрёб в той пальцами, загоняя в землю ногти. А вервольф рычал и возился сверху, покрыв тяжёлым и горячим звериным телом, не выпуская его ни на дюйм и додирая Уилла до последних мучительных выдохов.
***
Открывать глаза он не хотел. Хотел оставаться так, как был, в холодной темноте, слыша, как под ухом горячо бьётся терпеливое сердце Ганнибала. Кроме стука сердца Уилл чувствовал у самого лица запах семени, а внутри себя пальцы «руки Плутона». Анестезирующее и регенерационное заклинания уже работали, не дожидаясь того, чтобы он очнулся.
— Ты что, кончил мне на лицо? — не выдержал и всё же открыл глаза.
— Гляжу, ты в порядке, раз снова выдаёшь пошлости, — ровно ответил Ганнибал и развернул перед Уиллом ладонь руки, в локте которой держал мужа у своей груди.
В свете луны рука Лектера влажно мерцала.
— Ох, ты всё это время оставлял…
— Вервольф хотел вылизать, как только ты кончил ему в лапу. Но я подумал, вероятно будет трудно убедить тебя в том, что некое удовольствие от соития ты всё же поимел. Так что дожидаюсь твоего пробуждения с тобою же в руке.
— Сколько?
— Чего? Сколько раз ты кончил, Уилл, или сколько разрывов в тебе я убрал?
— Блядство, — Уилл слабо оттолкнулся.
Пальцы Лектера выскользнули, а он сам встал на ноги. Голый и непререкаемый.
— И того, и того.
— Два и восемь. Рекомендую как следует подумать о соотношении, если тебе загорится провернуть что-то подобное ещё раз, — Ганнибал протянул руку.
Уилл ухватился. Тоже поднялся. Разорванные брючины до сих пор болтались на ногах, мешая сделать шаг.
— Здорово. Ты голый, а на мне одни клочки.
— У меня в автомобиле смена одежды для тебя. Моя там же. И если какой-нибудь егерь не вызвал полицию, до «бентли» доберёмся быстро и оденемся без помех.
Уилл кое-как собрал остатки брюк, куртки и рубашки, прижал комком к себе и молча двинулся обратно к стоянке, откуда пришёл.
Лектер шёл рядом, игнорируя холодный воздух. Но, словно поняв, что Уилл стал замерзать, обнял того и прижал.
— А ты?