— Тули, не знаешь, где купить бумагу?
— Хм? Что ты сказала?
— Бумага! Где я могу… ох!
Тули вопросительно на меня посмотрела, наклонила голову на бок, и её коса качнулась. Передо мной было лицо человека, который не понимает использованное мной японское слово.
Плохо. Я не знаю, как сказать бумага на этом языке. Аргх! Мне нужно спросить старика-продавца, как она тут называется!
— …ты не знаешь, да?
— Прости, Майн. Думаю, нет. Хотя это забавное слово.
Я драматично опустила голову и глубоко вздохнула. Правда в том, что бумага — только одна из моих проблем. Я также не знаю, где найти ручки или карандаши. Судя по тому, что я видела в городе, сомневаюсь, что механические карандаши или шариковые ручки существуют. Маловероятно, что есть хотя бы авторучки.
И чем же мне тогда писать? И, конечно, где я могу найти это? И, прежде всего, я не могу сама выйти на улицу, чтобы купить нужные материалы. Это правда проблематично.
— А! Папа забыл это! — из кухня донесся голос Тули.
Я зашла на кухню и увидела у нее в руках свёрток.
Конечно же, это была вещь, о которой папа говорил утром: «Мне нужно это для работы, можешь достать?» Мама разозлилась и ответила: «Почему ты не мог сказать мне раньше?», а затем лихорадочно рылась в кладовой. При мысли о том, что она вышла бы из себя, если бы узнала о том, что папа забыл эту вещь, по спине пробежали мурашки.
— Тули, мамочка разозлится, да?
— А ты как думаешь?
Не знаю, семья ли такая или мир, но местные люди очень искренни в своих эмоциях. Когда они смеются, то это раскатистый смех и идиотская ухмылка, когда они злятся, то бушуют, словно пламя. Другими словами, взрывной гнев мамы меня пугает.
— Тули, нам лучше отнести это папочке?
— …э-э-эм, ну, оставить тебя одну, эх…
Когда она выходила помыть посуду, я выскользнула из кровати, а потом очень долго плакала. Когда я ходила с мамой за покупками, я потеряла сознание и рухнула на землю. Моя семья, вероятно, считает меня проблемной, так что Тули не собирается упускать меня из виду.
— Если папочка не получит это, у него будут проблемы, да?
— …Майн, ты сможешь дойти до ворот?
Вместо того, чтобы оставлять меня одну, она собиралась взять меня с собой. Расстояние от дома до городского рынка заставляло меня волноваться, но гнев матери был гораздо страшнее. Я сжала кулачки и собрала всё своё мужество.
— Я… я смогу!
— Ну, тогда пошли.
Взяв свёрток, мы пошли, закутанные в бесчисленные слои одежды. Хоть мы и надевали много одежды, ничто из этого не было хоть чуть-чуть модным. Она была исключительно для защиты от холода.
Кстати, мой набор одежды включал две пары нижнего белья, два цветных шерстяных платья, вязаный свитер, две пары трикотажных штанов, похожих на кальсоны, две пары вязаных шерстяных носков. И я надела всё это.
— Тули, эта одежда не слишком тяжёлая, чтобы двигаться в ней?
— Если мы не наденем это, ветер проникнет через заплатки и швы. Ты очень легко можешь простудиться, поэтому обязательно должна носить это всё.
Было бессмысленно спорить с матерью, когда она говорила надеть это, но у меня проскользнула мысль, что я могла пойти против Тули. Она, однако, была твёрдо уверена в том, что мне нужно одеваться подобным образом, чтобы не заболеть. Я сдалась под её сильным чувством ответственности. Из-за этого сейчас мне очень трудно двигаться.
Тули спортивная, поэтому, хоть она и была укутана так же как и я, она оставалась такой же проворной как обычно. К тому же, она всегда ходит за дровами с другими детьми и выполняет поручения мамы, поэтому она привыкла много ходить. Я же наоборот не была ни сильной, ни быстрой. И на мне была тонна одежды.
— Майн, ты в порядке?