Принципы коммунизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Раз мы предполагаем, что не произошло никакого изменения ни в производительной силе труда, ни в количестве применяемого капитала и труда, ни в стоимости денег, с помощью которых оцениваются стоимости продуктов, а произошло изменение лишь в уровне заработной платы, то каким образом это повышение заработной платы может оказывать влияние на цены товаров? Оно оказывает на них влияние только потому, что влияет на фактическое соотношение между спросом на эти товары и их предложением.

Совершенно верно, что рабочий класс, рассматриваемый как целое, тратит и вынужден тратить свой доход на предметы первой необходимости. Поэтому общее повышение уровня заработной платы вызывает рост спроса на предметы первой необходимости, а, следовательно, и повышение их рыночных цен. Для капиталистов, производящих эти предметы, повышение выплачиваемой ими заработной платы компенсируется повышением рыночных цен на их товары. Но как обстоит дело с другими капиталистами, которые не производят предметов первой необходимости? Не следует думать, что таких капиталистов мало. Если вы примете во внимание, что две трети национального продукта потребляются пятой частью населения, – а один член палаты общин недавно утверждал даже, что они потребляются только седьмой частью населения, – то вы поймете, какая огромная часть национального продукта должна производиться в виде предметов роскоши или обмениваться на них, и какое огромное количество предметов первой необходимости должно расточаться на лакеев, лошадей, кошек и т.д. Эта расточительность, как мы знаем из опыта, при повышении цен на предметы первой необходимости всегда подвергается значительному ограничению.

Итак, каково же будет положение тех капиталистов, которые не производят предметов первой необходимости? Вызванное общим повышением заработной платы падение нормы прибыли они не смогут компенсировать повышением цен на свои товары, так как спрос на эти товары не увеличится. Их доход сократится, и к тому же из этого сократившегося дохода им придется больше платить за то же самое количество вздорожавших предметов первой необходимости. Мало того. Так как их доход уменьшится, им придется сократить свои затраты на предметы роскоши, и таким образом уменьшится их взаимный спрос на их же собственные товары. Вследствие этого уменьшения спроса цены на их товары упадут. Следовательно, в этих отраслях промышленности норма прибыли понизится не только под влиянием самого по себе общего повышения уровня заработной платы, но и под влиянием совместного действия общего повышения заработной платы, повышения цен на предметы первой необходимости и падения цен на предметы роскоши.

Каковы же будут последствия этого различия норм прибыли капиталов, занятых в разных отраслях промышленности? Конечно, такие же, как во всех случаях, когда по какой-либо причине возникают различия в средних нормах прибыли разных сфер производства. Капитал и труд перемещаются из менее выгодных отраслей в более выгодные, и этот процесс перемещения капитала и труда продолжается до тех пор, пока в одних отраслях промышленности предложение не возрастет соответственно возросшему спросу, а в других не упадет в соответствии с сокращением спроса. Как только произойдет это изменение, норма прибыли в разных отраслях промышленности снова выровняется. Так как вся перетасовка сначала возникла только вследствие изменения в соотношении спроса и предложения различных товаров, то после исчезновения причины прекращается и ее действие, и цены возвращаются к своему прежнему уровню и равновесию. Падение нормы прибыли[70], вызванное повышением заработной платы, не ограничивается отдельными отраслями промышленности, а становится всеобщим. Согласно нашему предположению, не происходит изменения ни в производительной силе труда, ни в общей массе продукции, но изменяется форма этой данной массы продукции. Большая часть продукции находится теперь в форме предметов первой необходимости, меньшая часть – в форме предметов роскоши, или, что сводится к тому же, меньшая часть обменивается на заграничные предметы роскоши и соответственно больше потребляется в своей первоначальной форме, или, что опять-таки сводится к тому же, большая часть отечественной продукции обменивается вместо предметов роскоши на заграничные предметы первой необходимости. Поэтому общее повышение уровня заработной платы после временной пертурбации рыночных цен вызывает лишь общее понижение нормы прибыли, но не приводит к сколько-нибудь длительному изменению цен товаров.

Если мне скажут, что в вышеприведенной аргументации я исхожу из предположения, что весь прирост заработной платы тратится на предметы первой необходимости, то я отвечу, что сделал предположение, наиболее благоприятное для взглядов гражданина Уэстона. Если бы прирост заработной платы расходовался на предметы, которые ранее не входили в потребление рабочих, то реальное повышение покупательной силы рабочих не требовало бы доказательств. Однако, так как это повышение их покупательной силы является только следствием повышения заработной платы, то оно должно точно соответствовать сокращению покупательной силы капиталистов. Поэтому не увеличились бы общие размеры спроса на товары, а изменились бы составные части этого спроса. Возрастание спроса на одной стороне уравновешивалось бы сокращением спроса на другой. Так как общая сумма спроса остается, таким образом, неизменной, то не может произойти никакого изменения и в рыночных ценах товаров.

Таким образом, мы приходим к следующей дилемме: либо прирост заработной платы расходуется в одинаковой мере на все предметы потребления – и в этом случае расширение спроса со стороны рабочего класса должно уравниваться сокращением спроса со стороны класса капиталистов, – либо прирост заработной платы расходуется только на некоторые предметы, рыночные цены которых временно возрастут, – и в этом случае вызванное этим повышение нормы прибыли в некоторых отраслях и соответствующее падение нормы прибыли в остальных отраслях промышленности вызовут изменение в распределении капитала и труда, изменение, которое будет продолжаться до тех пор, пока предложение в одних отраслях промышленности не увеличится соответственно возросшему спросу, а в других – не понизится соответственно сократившемуся спросу. При первом предположении не произойдет никакого изменения в ценах товаров; при втором же предположении после некоторых колебаний рыночных цен меновые стоимости товаров установятся на прежнем уровне. При обоих предположениях общее повышение уровня заработной платы не вызовет в конечном счете никакого другого следствия, кроме общего падения нормы прибыли[71].

Желая подействовать на ваше воображение, гражданин Уэстон предлагал вам подумать о тех затруднениях, которые вызвало бы общее повышение заработной платы английских сельскохозяйственных рабочих с 9 до 18 шиллингов. Подумайте только, восклицал он, об огромном повышении спроса на предметы первой необходимости и о страшном повышении цен, которое оно за собой повлечет! Все вы знаете, что средняя заработная плата американского сельскохозяйственного рабочего более чем в два раза превышает среднюю заработную плату английского сельскохозяйственного рабочего, хотя цены сельскохозяйственных продуктов в Соединенных Штатах ниже, чем в Соединенном Королевстве, хотя общие отношения между трудом и капиталом в Соединенных Штатах те же, что и в Англии, хотя масса годовой продукции в Соединенных Штатах гораздо меньше, чем в Англии. Для чего же наш друг бьет в набат? Просто для того, чтобы отделаться от действительно стоящего перед нами вопроса. Внезапное повышение заработной платы с 9 до 18 шиллингов означало бы внезапное повышение ее на 100%. Однако мы вовсе не обсуждаем вопроса о том, может ли общий уровень заработной платы в Англии внезапно повыситься на 100%. Нам вообще нет никакого дела до величины этого повышения, которое в каждом конкретном случае должно зависеть от данных обстоятельств и соответствовать им. Нам нужно лишь выяснить, каковы будут последствия общего повышения уровня заработной платы, даже если это повышение не превысит одного процента.

Итак, отбрасывая выдуманное нашим другом Уэстоном фантастическое повышение заработной платы на 100%, я остановлю ваше внимание на том повышении заработной платы, которое действительно имело место в Великобритании в период с 1849 по 1859 год.

Всем вам известен проведенный в 1848 году десятичасовой билль или, вернее, билль о 10 1/2-часовом рабочем дне[72]. Это – одна из величайших экономических перемен, свидетелями которых мы были. Этот билль означал внезапное и принудительное повышение заработной платы не в каких-либо местных промыслах, а в ведущих отраслях промышленности, опираясь на которые Англия господствует на мировом рынке. Это было повышение заработной платы при исключительно неблагоприятных условиях. Доктор Юр[73], профессор Сениор[74] и все другие экономисты, являющиеся официальными выразителями интересов буржуазии, доказывали, – и, я должен сказать, доказывали гораздо более основательными доводами, чем наш друг Уэстон, – что этот билль явится похоронным звоном для английской промышленности. Они доказывали, что дело тут идет не о простом повышении заработной платы, а о таком ее повышении, которое вызвано уменьшением количества применяемого труда и основано на этом уменьшении. Они утверждали, что 12-й час, который хотят отнять у капиталиста, как раз и является тем единственным часом, из которого капиталист извлекает свою прибыль. Они запугивали уменьшением накопления, повышением цен, потерей рынков, сокращением производства, вытекающим отсюда понижением заработной платы, окончательным разорением. Они даже заявляли, что законы Максимилиана Робеспьера о максимуме[75] – пустяки в сравнении с этим законом, и в известном смысле они были правы.

Ну, а что же оказалось на деле? Повышение денежной заработной платы фабричных рабочих, несмотря на сокращение рабочего дня; значительное увеличение числа рабочих, занятых на фабриках; непрерывное падение цен на фабричные изделия; поразительное развитие производительной силы труда фабричных рабочих; неслыханное, все прогрессирующее расширение рынков для фабричных товаров. В 1861 году в Манчестере на собрании Ассоциации содействия развитию науки я сам слышал, как г-н Ньюмен[76] признал, что и он, и доктор Юр, и Сениор, и все другие официальные представители экономической науки ошиблись, между тем как инстинкт народа оказался правильным. Я говорю не о профессоре Фрэнсисе Ньюмене[77], а о г-не У. Ньюмене, который занимает в экономической науке выдающееся место, как соавтор и издатель работы г-на Томаса Тука «История цен»[78], этого прекрасного труда, прослеживающего историю цен с 1793 по 1856 год. Если бы были верны навязчивая мысль нашего друга Уэстона о неизменной сумме заработной платы, о неизменной массе продукции, о неизменном уровне производительной силы труда, о неизменной воле капиталистов и все его прочие неизменности и окончательности, то тогда были бы правильными мрачные предсказания профессора Сениора, и не прав был бы Роберт Оуэн, который уже в 1815 году объявил общее ограничение рабочего дня первым подготовительным шагом к освобождению рабочего класса и на собственный страх и риск, вопреки общему предубеждению, действительно провел это ограничение рабочего дня на своей собственной бумагопрядильной фабрике в Нью-Ланарке[79].

В то самое время, когда вводился десятичасовой билль, и когда происходило вызванное им повышение заработной платы, в Великобритании, по причинам, на которых здесь не место останавливаться, наблюдалось также общее повышение заработной платы сельскохозяйственных рабочих.

Хотя это и не требуется для моей непосредственной цели, я, чтобы не быть ложно понятым вами, сделаю здесь несколько предварительных замечаний.

Если человек получал заработную плату в 2 шиллинга в неделю, а затем его заработная плата повысилась до 4 шиллингов, то уровень заработной платы повысился на 100%. Если подойти к этому повышению заработной платы с точки зрения повышения ее уровня, то оно может показаться огромным, а между тем действительная величина заработной платы, 4 шиллинга в неделю, все же остается ничтожно малой, голодной подачкой[80]. Поэтому не следует обольщать себя громко звучащими процентами повышения уровня заработной платы. Мы должны всегда спросить, какова была ее первоначальная величина?

Далее, нетрудно понять, что если 10 рабочих получают по 2 шиллинга в неделю, 5 рабочих – по 5 шиллингов и 5 рабочих – по 11 шиллингов, то все 20 человек вместе получают 100 шиллингов в неделю, или 5 фунтов стерлингов. Если затем общая сумма их недельной заработной платы возрастет, скажем, на 20%, то с 5 фунтов стерлингов она повысится до 6. Если взять в среднем, то можно сказать, что общий уровень заработной платы возрос на 20%, хотя бы фактически заработная плата 10 рабочих осталась неизменной, заработная плата группы рабочих в 5 человек возросла с 5 шиллингов на каждого до 6 шиллингов, и сумма заработной платы другой группы в 5 рабочих – с 55 шиллингов до 70. Положение половины рабочих нисколько не улучшилось, положение 1/4 – улучшилось лишь в самой незначительной степени и только положение остальной 1/4 действительно улучшилось. Однако если оперировать средними величинами[81], то общая сумма заработной платы этих 20 рабочих повысилась на 20%, и, поскольку дело касается всего капитала, который применяет этих рабочих, и цен производимых ими товаров, здесь все будет обстоять совершенно так же, как если бы среднее повышение заработной платы в одинаковой мере коснулось всех рабочих. В упомянутом примере с сельскохозяйственными рабочими, у которых уровень заработной платы в разных графствах Англии и Шотландии весьма различен, повышение ее повлияло на рабочих весьма неравномерно.

Наконец, в тот период, когда происходило это повышение заработной платы, ряд фактов, – как то: новые налоги, вызванные войной с Россией, массовый снос жилищ сельскохозяйственных рабочих[82] и т.д., – действовал в противоположном направлении.

После стольких предварительных замечаний я констатирую, что в период с 1849 по 1859 год средний уровень заработной платы сельскохозяйственных рабочих Великобритании повысился приблизительно на 40%. В подтверждение этого я мог бы привести обширный и подробный материал, но для цели, стоящей передо мной, считаю достаточным отослать вас к добросовестному критическому реферату, прочитанному в 1859 году покойным г-ном Джоном Ч. Мортоном в лондонском Обществе искусств и ремесел на тему о «Силах, применяемых в земледелии»[83]. Г-н Мортон приводит данные из счетов и других подлинных документов, собранных им приблизительно у 100 фермеров, проживающих в 12 шотландских и 35 английских графствах.

Согласно взглядам нашего друга Уэстона, особенно если принять во внимание одновременное повышение заработной платы фабричных рабочих, в 1849–1859 годах должно было бы произойти громадное повышение цен на сельскохозяйственные продукты. А что произошло в действительности? Несмотря на войну с Россией и ряд неурожаев в 1854–1856 годах, средняя цена пшеницы, основного сельскохозяйственного продукта Англии, находившаяся в 1838–1848 годах приблизительно на уровне 3 фунта стерлингов за квартер, упала приблизительно до 2 фунтов стерлингов 10 шиллингов за квартер в 1849–1859 годах. Это значит, что цена пшеницы упала больше чем на 16% при одновременном повышении средней заработной платы сельскохозяйственных рабочих на 40%. За тот же самый период, если сопоставить его конец с его началом, то есть 1859 год с 1849 годом, официально зарегистрированный пауперизм сократился с 934 419 человек до 860 470, то есть на 73 949 человек. Я согласен, что уменьшение это весьма незначительно, к тому же в последующие годы оно было сведено на нет, и все же это – уменьшение.

Могут сказать, что вследствие отмены хлебных законов[84] ввоз хлеба из-за границы в период с 1849 по 1859 год больше чем удвоился по сравнению с периодом 1838–1848 годов. Но что из того? С точки зрения гражданина Уэстона, следовало ожидать, что этот внезапный колоссальный и непрерывно возрастающий спрос на иностранных рынках должен был бы поднять цены сельскохозяйственных продуктов на огромную высоту, так как влияние возросшего спроса остается одним и тем же, независимо от того, возникает ли этот спрос вне страны или внутри нее. А что произошло в действительности? За исключением нескольких неурожайных лет в течение всего этого периода во Франции раздавались постоянные жалобы на разорительное падение хлебных цен, американцы не раз были вынуждены сжигать излишки своей продукции, а Россия, если верить г-ну Уркарту[85], поощряла Гражданскую войну в Соединенных Штатах, так как конкуренция со стороны янки подрывала вывоз русских сельскохозяйственных продуктов на рынки Европы.

Если свести аргументацию гражданина Уэстона в ее абстрактной форме, то она состоит в следующем: всякое повышение спроса всегда происходит на основе данной массы продукции. Поэтому оно никогда не может увеличить предложения требующихся товаров, а может только повысить их денежные цены. Однако даже самое обыденное наблюдение показывает, что в некоторых случаях увеличение спроса вообще не изменяет рыночных цен-товаров, а в других случаях вызывает лишь временное повышение рыночных цен, за которым следует рост предложения. Этот рост предложения приводит к падению цен до их прежнего уровня, а в некоторых случаях ниже прежнего уровня. Происходит ли повышение спроса вследствие роста заработной платы или вследствие каких-либо иных причин, это нисколько не изменяет условий проблемы. С точки зрения гражданина Уэстона, это общее явление было бы так же трудно объяснить, как и то явление, которое происходит при исключительных обстоятельствах, при повышении заработной платы. Поэтому в вопросе, который мы рассматриваем, его аргументация не доказывает решительно ничего. Она обнаруживает лишь неумение гражданина Уэстона разобраться в законах, в силу которых увеличение спроса вызывает увеличение предложения, а вовсе не обязательное повышение рыночных цен.

3. Заработная плата и деньги

Во второй день прений наш друг Уэстон облек свое старое утверждение в новые формы. Он сказал: при общем повышении денежной заработной платы, для того чтобы выдавать эту заработную плату, потребуется больше наличных денег. Если количество денег является неизменным, то как же можно с помощью этой неизменной суммы денег выплачивать большую сумму денежной заработной платы? Раньше затруднение состояло в том, что приходящееся на долю рабочего количество товаров, несмотря на увеличение его денежной заработной платы, оставалось неизменным; теперь затруднение состоит в том, что денежная заработная плата увеличилась, несмотря на неизменность количества товаров. Разумеется, если вы отвергнете первоначальную догму гражданина Уэстона, отпадут и производные затруднения.

Тем не менее я вам покажу, что этот вопрос о деньгах не имеет к рассматриваемому предмету ровно никакого отношения.

В вашей стране механизм платежей гораздо совершеннее, чем в любой из стран Европы. Благодаря широкому распространению и концентрации системы банков, для того чтобы привести в обращение ту же самую сумму стоимостей или совершить то же самое или даже большее количество сделок, требуется гораздо меньше денег. Например, с заработной платой дело обстоит так: английский фабричный рабочий еженедельно отдает свою заработную плату лавочнику, который еженедельно отсылает ее банкиру, тот еженедельно возвращает ее фабриканту, который вновь выплачивает ее своим рабочим, и так далее. Благодаря такому механизму, годовая заработная плата рабочего, скажем в 52 фунта стерлингов, может выплачиваться с помощью одного-единственного соверена[86], который каждую неделю проделывает один и тот же кругооборот. Но даже в Англии этот механизм менее совершенен, чем в Шотландии; к тому же он не везде одинаково совершенен, и поэтому мы наблюдаем, например, что в некоторых сельских округах, по сравнению с чисто фабричными округами, требуется гораздо больше денег для обращения гораздо меньшей суммы стоимостей.

Если вы переправитесь через Ла-Манш, то увидите, что денежная заработная плата на континенте гораздо ниже, чем в Англии, а между тем в Германии, Италии, Швейцарии и Франции для выплаты ее требуется гораздо большая сумма денег. Там каждый соверен не столь быстро перехватывается банкиром и не столь быстро возвращается промышленному капиталисту, поэтому вместо одного соверена, который необходим в Англии для того, чтобы обслужить ежегодное обращение в 52 фунта стерлингов, на континенте требуется, быть может, 3 соверена для выплаты годовой денежной заработной платы в 25 фунтов стерлингов. Таким образом, сравнивая континентальные страны с Англией, вы сразу заметите, что низкая денежная заработная плата может потребовать гораздо больше денег, чем высокая денежная заработная плата, и что фактически это – чисто технический вопрос, который совершенно не связан с нашим предметом.

Согласно лучшим исчислениям, какие мне только известны, годовой доход рабочего класса Англии может быть оценен в 250 млн фунтов стерлингов. Эта громадная сумма выплачивается с помощью приблизительно 3 млн фунтов стерлингов. Допустим, что происходит повышение заработной платы на 50%. Тогда вместо 3 млн фунтов стерлингов наличных денег потребуется 4 1/2 млн фунтов стерлингов. Так как рабочий для весьма значительной части своих ежедневных расходов пользуется серебром и медью, – то есть простыми знаками, стоимость которых по отношению к золоту так же произвольно устанавливается законом, как и стоимость неразменных бумажных денег, – повышение денежной заработной платы на 50% в крайнем случае потребует дополнительного обращения соверенов, скажем, на сумму в один миллион. Один миллион, который сейчас в форме слитков или монет покоится в подвалах Английского банка или частных банкиров, поступит в обращение. Однако можно избежать даже тех незначительных затрат, которые связаны с чеканкой или снашиванием в обращении этого дополнительного миллиона, и их действительно избегают в тех случаях, когда пополнением средств обращения вызывается какое-либо затруднение. Вы все знаете, что в Англии деньги, находящиеся в обращении, делятся на два больших вида. Один из них состоит из всякого рода банкнот и употребляется в сделках между торговцами, а также при сравнительно крупных платежах, совершающихся между потребителями и торговцами; другой вид, состоящий из металлических монет, обращается в розничной торговле. Хотя эти два вида обращающихся денег и различны, однако они переплетаются друг с другом. Так, золотая монета весьма широко применяется даже и при сравнительно крупных платежах для уплаты дробных сумм меньше 5 фунтов стерлингов. Если бы завтра были выпущены банкноты в 4, 3 или 2 фунта стерлингов, то золотые монеты, наполняющие эти каналы обращения, сразу были бы оттуда извлечены и устремились бы туда, где в них ощущается нужда вследствие повышения денежной заработной платы. Таким образом, требующийся вследствие повышения заработной платы на 50% дополнительный миллион мог бы быть доставлен без добавления хотя бы одного соверена. Того же результата можно достигнуть и без увеличения числа банкнот, увеличив обращение векселей, как это в течение весьма значительного времени практиковалось в Ланкашире[87].

Если общее повышение уровня заработной платы, – например на 100%, как предположил гражданин Уэстон для заработной платы сельскохозяйственных рабочих, – вызывает значительное повышение цен на предметы первой необходимости и требует, согласно взглядам Уэстона, добавочной суммы денег, которых нельзя добыть, общее падение заработной платы должно было бы вызвать те же последствия, в той же самой степени, но в обратном направлении. Прекрасно! Все вы знаете, что 1858–1860 годы были годами наибольшего процветания хлопчатобумажной промышленности и что в особенности 1860 год в этом отношении не имеет себе равного в летописях торговли, причем в это время наибольшего расцвета достигли и все другие отрасли промышленности. Заработная плата рабочих хлопчатобумажной промышленности и рабочих всех других связанных с нею отраслей в 1860 году была выше, чем когда-либо раньше. Но вот наступил американский кризис, и заработная плата всех этих рабочих была внезапно снижена приблизительно до четверти ее прежних размеров. При противоположном движении это означало бы повышение на 300%. Если заработная плата повышается с 5 до 20, мы говорим, что она повысилась на 300%. Если она падает с 20 до 5, мы говорим, что она упала на 75%. Но сумма повышения в одном случае и сумма понижения в другом случае была бы одной и той же, а именно 15 шиллингов. Итак, это было внезапное, небывалое изменение уровня заработной платы, распространившееся к тому же на такое число рабочих, которое, – если считать всех рабочих, не только непосредственно занятых в хлопчатобумажной промышленности, но и косвенно зависящих от нее, – в 1 1/2 раза превышало число сельскохозяйственных рабочих. Но упала ли цена пшеницы? Нет, она поднялась со среднего годичного уровня в 47 шиллингов 8 пенсов за квартер[88] в трехлетие 1858–1860 годов до среднего годичного уровня в 55 шиллингов 10 пенсов за квартер в трехлетие 1861–1863 годов. Что же касается денег, то на монетном дворе в 1861 году было отчеканено монеты на 8 673 232 фунтов стерлингов против 3 378 102 фунтов стерлингов в 1860 году. Иными словами, в 1861 году было отчеканено на 5 295 130 фунтов стерлингов больше, чем в 1860 году. Правда, банкнот в 1861 году было в обращении на 1 319 000 фунтов стерлингов меньше, чем в 1860 году. Вычтем эту сумму, и все-таки для 1861 года обращающихся денег окажется больше по сравнению с годом процветания, 1860, на 3 976 130, или около 4 млн фунтов стерлингов; а золотой запас Английского банка за это время сократился, правда, не в той же самой пропорции, но близкой к ней.

Сравним 1862 с 1842 годом. Кроме того, что колоссально увеличились стоимость и количество находящихся в обращении товаров, один только капитал, регулярно уплачивавшийся за акции, облигации и т.п., за ценные железнодорожные бумаги, доходил в 1862 году в Англии и Уэльсе до 320 млн фунтов стерлингов, суммы, которая в 1842 году показалась бы баснословной. И все же общее количество денег, находившихся в обращении в 1862 и 1842 годах, было приблизительно одно и то же. И вообще наблюдается тенденция к прогрессивному уменьшению денег, находящихся в обращении, несмотря на огромный рост не только общей стоимости товаров, но и размеров всех денежных сделок. С точки зрения нашего друга Уэстона, это – неразрешимая загадка.

Если бы он вник в дело несколько глубже, то нашел бы, что стоимость и масса находящихся в обращении товаров и сумма заключенных денежных сделок вообще ежедневно меняются – даже если совершенно оставить в стороне заработную плату и допустить, что она неизменна; что ежедневно меняется количество выпущенных банкнот; что ежедневно меняется сумма платежей, реализуемых без помощи денег, посредством векселей, чеков, жиро-кредита[89], расчетных палат; что, поскольку требуются действительные металлические деньги, ежедневно изменяется соотношение между количеством обращающихся монет, с одной стороны, монет и слитков, находящихся в запасе или покоящихся в подвалах банков, – с другой; что ежедневно меняется количество золота, поглощаемое национальным обращением, и количество его, отсылаемое за границу для международного обращения; он понял бы, что его догма о якобы неизменной сумме денег представляет собой чудовищное заблуждение, несовместимое с нашей повседневной жизнью. Вместо того чтобы превращать свое непонимание законов денежного обращения в аргумент против повышения заработной платы, гражданину Уэстону следовало бы изучить законы, позволяющие денежному обращению приспособляться к столь непрерывно изменяющимся условиям.

4. Предложение и спрос

Наш друг Уэстон придерживается латинской поговорки: «repetitio est mater studiorum», что значит: повторение – мать учения, и потому он еще раз в новой форме повторил свою первоначальную догму, утверждая, что вызываемое повышением заработной платы уменьшение денег должно повлечь за собой уменьшение капитала и так далее. Так как мы уже говорили о его фантазии насчет денег, то я считаю совершенно излишним подробно разбирать те воображаемые последствия, которые, по его мнению, вытекают из выдуманных им потрясений денежного обращения. Я лучше прямо попытаюсь свести его догму, – которая остается все той же, хотя он и повторяет ее в столь разных видах, – к ее простейшему теоретическому выражению.

[70] Норма прибыли – это процентное отношение прибыли за некоторый промежуток времени к авансированному перед началом этого периода капиталу. Это одна из ключевых категорий рыночной экономики. С одной стороны, монополии используют этот показатель для регулирования цен; с другой – общество видит в нем наибольшую степень равновесия между спросом и предложением, что происходит в случаях, когда не наблюдается большого разброса нормы прибыли в различных отраслях.

[71] Согласно политэкономии Карла Маркса, среди факторов производственного процесса только рабочая сила наемных работников (так называемый переменный капитал) способна создавать прибавочную стоимость. Так она исполняет цели капиталистического товарного производства. Постоянный капитал (часть капитала, которая используется для покупки средств производства – оборудования, сырья, материалов, но без рабочей силы) только переносит свою стоимость на вновь создаваемый продукт. При прочих неизменных условиях изменение заработной платы оказывает влияние лишь на норму прибыли капиталиста, а не на цену товара: при повышении заработной платы норма прибыли уменьшается, при понижении заработной платы норма прибыли растет.

[72] Фабричный акт от 8 июня 1847 года устанавливал, что с 1 июля 1847 года вступает в силу предварительное сокращение рабочего дня до 11 часов для «подростков» (от 13 до 18 лет) и для всех работниц, а с 1 мая 1848 года – окончательное ограничение рабочего дня тех же категорий рабочих 10 часами. А дополнительный фабричный акт от 5 августа 1850 года увеличил рабочий день «подростков и женщин» в первые пять дней недели с 10 до 10 1/2 часов и ограничил 7 1/2 часами в субботу. Работа должна была совершаться от 6 часов утра до 6 вечера с 1 1/2-часовыми перерывами для еды.

[73] Эндрю Юр (Ure) (1778–1857) – шотландский экономист и химик. В 1834 году он посетил крупнейшие производственные фабрики Великобритании, чтобы исследовать их опыт. Был сторонником оперативного разделения труда, ввел термины «философия фабрики» и «философия производства».

[74] Уильям Нассау Сениор (Senior) (1790–1864) – английский экономист, профессор политической экономии в Оксфорде. Принадлежа к классической школе экономистов, пытался дать некоторым положениям дальнейшее развитие и более глубокое обоснование: например, в учении о так называемом фонде заработной платы, в теории поземельной ренты и т.д.

[75] Максимилиан Робеспьер (Robespierre) (1758–1794) – один из наиболее известных и влиятельных политических деятелей Великой французской революции. Робеспьер и его ближайшие единомышленники Сен-Жюст и Кутон фактически составляли правительство революционной Франции. В сентябре 1793 года они установили фиксированные цены на хлеб и товары первой необходимости («максимум цен»). Это был самый радикальный шаг в экономике, на который только осмеливались революционеры до эпохи коммунистических диктатур.

[76] В сентябре 1861 года в Манчестере проходило очередное 31-е ежегодное собрание Британской ассоциации содействия развитию науки, на котором присутствовал Карл Маркс, гостивший в то время у Энгельса. На собрании выступал Уильям Ньюмарч (Newmarch) (1820–1882) – английский экономист и статистик. То есть в написании его фамилии Карл Маркс допустил описку. Уильям Ньюмарч был председателем экономической секции Ассоциации. Он открыл собрание секции и сделал доклад на тему «О том, в каких размерах здоровые принципы налогообложения воплощены в законодательстве Соединенного Королевства».

[77] Фрэнсис Уильям Ньюмен (Newman) (1805–1897) – английский филолог и публицист, буржуазный радикал, автор ряда работ по религиозным, политическим и социальным вопросам.

[78] Карл Маркс имеет в виду шеститомную работу английского экономиста Томаса Тука по истории промышленности, торговли и финансов, вышедшую отдельными книгами. Томас Тук (Tooke) (1774–1858) – английский экономист, примыкавший к классической школе. Совместно с Ньюмарчем они написали работу «История цен и состояние денежного обращения в течение девяти лет с 1848 по 1856 г.», изданную в Лондоне в 1857 году.

[79] Английский социалист Роберт Оуэн (Owen) (1771–1858) познакомился с Каролиной Дейл – дочерью богатого владельца текстильной фабрики в поселке Нью-Ланарк близ Глазго. Они поженились, и в 1799 году Оуэн переселился в Нью-Ланарк, где он стал совладельцем и управляющим фабрики своего тестя. К тому времени он уже давно задумал свой промышленный и социальный эксперимент, и он прибыл в Нью-Ланарк с твердым планом реформы производственных отношений. На примере своей фабрики он хотел показать, что обязанность заботиться о наемных рабочих вполне совпадает с интересами работодателя. В первое десятилетие XIX века его фабрика привлекала к себе толпы посетителей, равно удивлявшихся ее коммерческому успеху и благосостоянию ее рабочих. Кстати, посетил эту фабрику и будущий русский император Николай I. Пораженный успехами Оуэна, он предложил ему взять с собой два миллиона излишнего британского населения и переселиться в Россию, но Оуэн категорически отказался и остался жить в Великобритании.

[80] В Англии шиллинг впервые был отчеканен в 1502 году. Монета получила свое окончательное название при короле Эдуарде VI. Шиллинг оставался в ходу в Англии вплоть до 1971 года (как разменная монета, равная 1/20 фунта стерлингов, или 12 пенсов). Соответственно, в 50-е годы XIX века средняя цена мяса за фунт составляла 4 1/4 пенса (стандартный английский фунт = 0,45359 кг).

[81] У нас сейчас Росстат тоже любит оперировать средними величинами. Например, по его данным, средняя номинальная зарплата в России по итогам 2020 года составила 51 083 рубля, что на 6% больше, чем годом ранее. Вроде бы все хорошо. Но при этом средняя зарплата жителей Москвы превысила 100 000 рублей, а средняя зарплата госслужащих в центральных аппаратах федеральных органов власти – 140 000 рублей. А зарплата, например, главы «Сбербанка» Германа Грефа за 2018 год превысила 1 млрд рублей, и всю ее он получил именно в «Сбербанке». В экономической литературе такой подход иронически называют «средней температурой по больнице».

[82] Массовый снос жилищ сельскохозяйственных рабочих Англии в середине XIX века происходил в условиях бурного роста капиталистической промышленности и перестройки сельского хозяйства на капиталистических началах, сопровождавшейся ростом относительного перенаселения в деревне. Большую роль в усилении массового сноса жилищ в сельских местностях сыграло то обстоятельство, что размер налога в пользу бедных, уплачиваемого землевладельцем, в значительной степени зависел от числа бедных, проживавших на его земле. Землевладельцы сознательно сносили те помещения, в которых сами не нуждались, но которые могли служить пристанищем для «избыточного» сельского населения.

[83] Общество искусств и ремесел (Society of Arts) – это буржуазно-просветительное и филантропическое общество, основанное в 1754 году в Лондоне. Упомянутый реферат был прочитан Джоном Чалмерсом Мортоном (1821–1888) – английским агрономом, автором ряда работ по вопросам сельского хозяйства, редактором Agricultural Gazette.

[84] Билль об отмене хлебных законов был принят в июне 1846 года. Так называемые хлебные законы, направленные на ограничение или запрещение ввоза хлеба из-за границы, были введены в Англии в интересах крупных землевладельцев-лендлордов. Принятие билля означало победу промышленной буржуазии, боровшейся против хлебных законов под лозунгом свободы торговли.

[85] Дэвид Уркарт (Urquhart) (1805–1877) – британский дипломат, реакционный публицист и политический деятель, член парламента (1847–1852), основатель и редактор журнала Free Press, с 1866 года выходившего под названием Diplomatic Review.

[86] Соверен (sovereign – монарх) – это английская, а затем британская золотая монета достоинством в 1 фунт стерлингов (20 шиллингов). Названа так по изображению короля на троне. С начала чеканки нового соверена в 1817 году и до настоящего времени монета чеканится из золота 917 пробы.

[87] Переводной вексель (тратта) – это приказ кредитора заемщику заплатить в оговоренный срок указанную сумму денег третьему лицу или предъявителю векселя. Переводной вексель можно использовать в качестве средства оплаты в торговых сделках, в том числе международных. В XIX веке в графстве Ланкашир (Северно-Западная Англия) имел место интересный случай использования переводных векселей. К тому времени уже давно были изобретены банкноты, являвшиеся популярным платежным средством. Обычно эмитируемые небольшими частными «провинциальными банками», банкноты были централизованным платежным методом, поскольку их стоимость зависела от хорошей репутации единственного эмитента – банка. Обитатели Ланкашира относились к этим инструментам с особой подозрительностью, чем объясняется то, почему в графстве почти не было банков, эмитирующих банкноты. А раз так, то в Ланкашире имели хождение переводные векселя, и они преобладали настолько, что славились своим замаранным внешним видом. По оценкам, в 1820-х годах примерно 9/10 дел в Манчестере совершались с использованием векселей и только 1/10 – с использованием золота или бумаг Банка Англии. Векселя использовались даже в небольших номиналах, например, для сдельной оплаты рабочим. Это удивительно, ибо обычно переводные векселя использовали купцы и оптовые торговцы, и, следовательно, они обычно эмитировались в больших номиналах. Ланкаширские переводные векселя вышли из употребления из-за повышения гербового сбора, что сделало экономически более выгодным использование форм платежей, эмитируемых банками и не требующих гербовой печати.

[88] Квартер (quarter) – английская мера сыпучих тел и жидкостей. Равна 290,949 л, или 8 бушелям.

[89] Жиро (от итальянского giro – оборот, обращение) – это письменный приказ, поручение банку со стороны клиента о необходимости перечисления определенной суммы денег со счета этого клиента на счет третьего лица, которому клиент желает передать деньги. Соответственно, жиробанк – это общественный обменный банк, производящий безналичные расчеты между своими клиентами. Жиробанки были созданы для того, чтобы защитить клиентов от потерь, связанных с порчей монет. Например, Берлинский жиробанк был основан в 1765 году. Потом жиробанки стали функционировать в Барселоне, Неаполе, Милане, Роттердаме, Стокгольме. Постепенно безналичные жирорасчеты стали проводиться не только между вкладчиками одного банка, но и между вкладчиками, которые пользовались услугами банков в разных городах и странах. Жиро-операции были предшественниками клиринговых операций.