– Ты… можешь его поднять? – практически шёпотом обращается ко мне Тварь Углов. Он немного шепелявит, под запёкшейся кровью видна разорванная губа.
– Думаю, что да, – когда я открываю рот, я вижу, что и из него бьёт свет.
– Так… И чего ты ждёшь?
Если бы я сама знала.
– Быстрее. А то наши бравые религионеры перекочуют в безопасное место и не увидят то, чего им полагается ужасаться до конца дней.
– Спасибо, что помог, – вспоминаю я.
– Ай, да ладно. Давай же, вычерпай там кетцаля!
– А как? – совсем растерянно спрашиваю я.
– Он воспримет команду. Чем проще, тем лучше. Просто сосредоточься.
Мне кажется, что я ощущаю под своими ногами другое тело, которое чуждо мне словно лунные камни, но и одновременно является моим.
«Вставай»
И вот он поднимается, величественно и неизбежно, будто громадный ледяной торосс.
Я падаю на четвереньки, ощущая его онемевшие от бездействия мышцы. Подо мной – плоская, словно хвост бобра, голова, покрытая похожей на плесень шерстью. Город оказывается ровнёхонько между его лопаток, домик у моря находит пристанище на крестце. В яму, оставшуюся от колоссального тела, будто в пропасть сыплются отставшие от товарищей религионеры. Со скрипом открываются глаза, кожа зверя под моими ногами идёт сетью морщин, сошедших бы за вполне приличные батуты.
А потом он встаёт, и меня вместе с городом и уцепившейся за ногу Тварью Углов поднимает просто на неописуемую высоту. У кетцаля оказываются длинные и грациозные, почти оленьи конечности.
Я пытаюсь посмотреть на мир его глазами – и совершаю ещё одно открытие. Огромный зверь абсолютно слеп. И очень, очень стар.
Где-то на заднем плане Голем трудолюбиво выкидывает из бреши в защитном куполе наших горе-захватчиков, превратившись в ленгского упыря. Я чувствую, что контроль стал легче, кетцаль проснулся, и ощущение его присутствия переместилось куда-то в виски.
Он протяжно вздыхает, с шумом небольшого торнадо вычищая забитые глиной ноздри.
Я смотрю вниз и понимаю, что на нас явно передумали нападать. Отважные воины превратились в трепещущих от первобытного страха детей, которые только и могут теперь, что смотреть на колоссальные ноги с открытым от удивления ртом. Честно говоря, им как ничто другое идут такие выражения лиц. Так они кажутся более пытливыми и свободными.
Я не чувствую к ним злости. Скорее, меня просто утомила битва.
Пора уходить.
«Пошли»
Он горд и независим, как тектонические плиты, лавовые реки или океанические течения. Я не зря потратила так много сил, чтобы один из этих легендарных зверей снова появился в вирте. Это стоило того, даже если мне придётся быть его глазами.
Я поворачиваю голову к Пустошам. Циклопические суставы кетцаля щёлкают, и он покорно направляется туда, куда я наметила.
Мы будем искать новое пристанище как можно дальше от тех, кто желает нам навредить. На неизведанной территории. Пусть же нам повезёт.
Краем уха я слышу, как из рук армии падает оружие.
Доспехи разворочены энергетическим взрывом и ссыпаются с меня как луковая шелуха. Единственное, что уцелело, это шлем, как раз вовремя отскочивший в сторону.
– На память, – Тварь Углов поднимает ко мне часть обмундирования, и я беру стилизованную голову Анубиса, бережно поглаживая покрывшиеся сеточкой трещин, но по-прежнему задорно вздёрнутые уши.
***
Законное время осознания, что нас никто не преследует… Да, никто.
О, счастье! Теперь можно вдоволь попялиться на результаты своих бесценных трудов.