Я беру в руки свою ощерившуюся зубами нагинату и делаю пару пробных выпадов. Пространство испуганно взвизгивает, как загнанная в угол морская свинка.
– После твоего изобличительного монолога мне казалось, что ты знаешь обо мне всё. Или я ошибалась?
– Нет, видимо, на этот раз я что-то не доглядел, – с сомнением произносит мой гость, – И, раз ты сегодня ничего мне не напишешь, то хоть удиви напоследок.
«Пока не издохла» – дочитываю я в его бездонных глазах и фыркаю:
– Что ж. Смотри сюда.
По моему хребту расплёскивается тёмная грива, мерцающая глубокой танзанитовой синевой. Она вьётся змеями, охватывая моё тело:
– Так… Довольно. Теперь ты понимаешь, почему меня прозвали ещё и Эклипс?
– Мононоке… Разгневанный дух? Серьёзно? Ты – и мононоке?! Я никогла не чуял этого… Ого-го… – он срывается с места и обходит меня кругом, будто видит впервые, – Вы сильные твари. Выходит, ты измолотишь добрую половину этих молодчиков прежде, чем окончательно захлебнёшься в своей ненависти. Будет, на что посмотреть!
– Неужели ты думаешь, что я хочу послужить смертником? – удивлённо переспрашиваю я.
– А какой у тебя выбор? Есть возможность – пользуйся! Быть может, потом о тебе сочинят героическую песнь.
– Вот мой выбор, – я достаю из скрытого кармана копию, – Это из Диса. Разбираешь, для чего это?
Как только до моего собеседника доходит смысл написанного, он радует меня ранее неслыханным, крайне нервозным смешком:
– Кетцаль… Ну да, конечно… Чего уж… Их всего лишь не было видно или слышно тысячи лет, и едва ли жив хоть один заклинатель… А ты… Ха-ха… Решила его вызвать, не имея ни грана опыта… Ты тренировалась?
– Кажется, разобралась, как читать.
– Поразительно!.. Всё, я сваливаю.
– Куда? Нас окружают. Снаружи нет ни одного годного для маскировки угла, тебя убьют и не посмотрят, что ты редкое животное. К тому же, разве ты не хочешь узнать, получится ли у меня такой лихой финт?
– А на второй чаше весов моя шкура, – то ли спрашивает, то ли констатирует он.
– Что ты за неё трясёшься? Может, ещё повезёт и ею обтянут какой-нибудь модный религионерский щит, – издеваюсь я.
– Хорошо! Решил: остаюсь! Но только потому, что у меня нет выбора. Надеюсь, это понятно. Не ради тебя.
– Ни в коем случае.
– И не ради зрелища, я бы и получше отыскал!
– Да-да, я осознала в полной мере… Голем, всё готово?
Она подходит ближе, кивая. Мы идём вниз из моей комнаты. Базовый этаж кажется удивительно обширным после уборки. Шкафы сдвинуты и надёжно закреплены.
– Слушай меня внимательно, – прошу я, садясь рядом с ней на корточки. Голем мелконько трясётся, слыша свободный ход смазанных доспехов. Я протягиваю вперёд руки и делаю реплике глаза и рот. Сестра хочет что-то сказать, но я поднимаю ладонь в знак тишины:
– Тс-с-с. Вот. Это тебе, – я отдаю ей заклинание вызова, – Сама я выучила его наизусть, так что теперь всё зависит от нашей совместной работы. Я не буду блокировать наш канал ментальной связи. Кода уловишь подходящий момент – начинай читать. А пока я доверю тебе свою связь с носителем, – я творю запретный глиф и обрезаю свою нить, ведущую к жизни вне вирта, обвязывая её вокруг пояса Голем. Реплика порывисто обнимает меня.
– Я не прощаюсь навсегда. Мне есть, за что бороться, – я чешу её шикарные уши и легонько встряхиваю за хрупкие плечи, – Ну же. Наш носитель не сможет без тебя. Держись.
Грохот Зверя рыкающего становится громче.
– Мне пора, – я подхватываю своё лёгкое оружие и иду прочь из Шпиля.
Надо же. Они и правда расщедрились на посла. Он при полном параде и толст, как боров. При виде меня его полное благих побуждений лицо стремительно багровеет.
– Мои намерения неизменны. Я чувствую вашу армию, – моя рука поглаживает змеиную голову, и сторожевой пёс временно успокаивается.