Она посмотрела ему в глаза.
— Да? И это вас печалит?
— Нет. Не это.
— Тогда почему вы погрустнели? Или я ошибаюсь?
— Нет, не ошибаетесь. Мне, как бы это вам объяснить… Мне всегда немного грустно, когда я вижу красивое, по-настоящему красивое.
— А-а, — протянула она, опуская глаза.
Он смотрел на нее не отрываясь, потом спросил тихо:
— А вы знаете, Танюша, что вы красивы? Что вы очень красивы?
Она смутилась. Потом засмеялась.
— Знаю. Знаю. Как же. Конечно знаю. Просто красавица. Выдающаяся. Потрясающая. Кто увидит — сразу с ног валится. Особенно если химик.
Она посмеялась, поправила беретик. Потом сказала деловито:
— Вот мы почти и пришли.
Они повернули с набережной на Первую линию, дошли до Большого проспекта и по Большому до Второй линии.
— Вот и дом мой, — сказала Таня. — Видите, коробка такая. Не люблю его ужасно. А вы свой дом любите?
— Свой дом?
— Ну да. Ну вот тот, в котором живете?
— Право, не знаю. Никогда не думал об этом.
— Как же можно так жить — не думая.
Иван Алексеевич поглядел на свою спутницу искоса. Потом сказал, вздохнув:
— Виноват. Больше не буду.
Таня остановилась и внимательно поглядела на него. Он глянул впервые за весь вечер открыто и прямо в ее глаза.
— Вы умный, — сказала Таня, опуская глаза. — А я просто девчонка и зазнайка. Вы все время меня одергиваете, но очень деликатно.
— Не сказал бы, что очень деликатно, если вы заметили это.
— Нет-нет. А я вот, знаете, страшно неделикатная, заносчивая. И вообще. Мама говорит, что я взбалмошная. Смешное какое-то слово. Правда?
Она болтала, нимало, казалось, не заботясь о том, что и для чего говорит, и испытывая удовольствие именно от этой легкости и бесконтрольности речи.
Он смотрел на нее улыбаясь. Ему было приятно и смотреть на нее, и улыбаться ей. И было ему немножко неловко от этой неожиданной прогулки, непривычно неловко. Она же, видимо, не чувствовала никакой неловкости и болтала без умолку. Они дважды прошли мимо ее дома. Он оглядел дом и подумал: в самом деле коробка, и сказал неожиданно для самого себя:
— Пройдемтесь по набережной немного.
Она кивнула головой, и они повернули на набережную. Прошли мимо каменных сфинксов у спуска к Неве, потом вернулись. И тут случилось одно из самых обыденных чудес — время вдруг остановилось. Но когда они взглянули на свои ручные часы — оказалось, что время стояло, а часы все-таки шли и было уже без пяти час.
— Вот так раз, — удивилась она. — Ну и попадет же вам от жены.
Он отозвался смущенно: