Технический прогресс, но ведем себя так,
Будто еще вчера мы спустились с деревьев.
DEEP-EX-SENSE — Хомо Саспенс
Пробуждение было тяжёлым и не самым приятным. Акено хорошенько проморгалась, прежде чем мир вокруг неё перестал выглядеть как размытое пятно, однако голова всё ещё была тяжёлой и движения давались с трудом. Впрочем, последнее было скорее из-за того, что руки были связаны за спиной.
Акено сидела на грубо сколоченном деревянном стуле, и связанные руки были заведены за его спинку.
Вокруг были сплошные деревянные стены без каких-то следов отделки, освещалась комната лампой, что свисала с потолка на проводе. Напротив стоял самый заурядный стол, на котором расположились несколько папок с документами, фуражка, старомодный чёрный телефон с дисковым номеронабирателем, настольная лампа и подставка для меча, на которой покоился кай-гунто¹
А за столом сидел ещё один анахронизм — усатый мужчина лет сорока в форме сороковых годов. Знаков различия со стула не было видно, но, судя по фуражке, это был офицер. На его правой руке не хватало части безымянного пальца.
Слева раздался тихий стон. Оглянувшись, Акено увидела Маширо, которая тоже медленно приходила в себя.
— Плохо выглядишь, командир, — сказала Мунетани.
— Ты не лучше, знаешь ли.
Офицер медленно поднялся со своего места, обошёл стол и посмотрел на девушек сверху вниз.
— Вижу, вы очнулись. Это хорошо, — он смахнул с левого погона пылинку. — Позвольте представиться. Полковник Китано, Токкэйтай.
Акено склонила голову, пытаясь вспомнить, где она слышала это название. Кажется, на истории флота. И в тот момент, когда в памяти всплыло нужное, её опередила Маширо.
— Флотская военная полиция и контрразведка, — произнесла она.
— А их разве не распустили в сорок пятом? — удивилась Акено, но Мунетани указала взглядом на стену. Вернее, на календарь, что раньше закрывала полковничья спина. И если верить ему, на дворе сейчас был тысяча девятьсот сорок второй год.
— Молчать! — резко крикнул Китано. — Говорить будете только тогда, когда я буду задавать вопросы! Первый вопрос: кто вы такие?
Мисаки вздрогнула. Сердце заколотилось от страха.
— Виновата. Мисаки Акено, командир учебно-тренировочного эсминца «Хареказэ». Женская морская академия Йокосуки, — проговорила она.
— Мунетани Маширо, старший помощник командира «Хареказэ», — отчеканила Маширо. Она была напугана не меньше, но её голос звучал куда ровнее.
Полковник почесал подбородок. А потом резко шагнул им навстречу.
— Курсанты, значит? Хм… — он прищурился. — Плохо же вас подготовили. Очень плохо.
— У нас вышло из строя навигационное оборудование, — склонила голову Маширо. — Просим прощения за доставленные неудобства. Мы готовы подписать документы о неразглашении.
Акено согласно закивала.
— Мы никому ничего не расскажем! Мы опаздываем на учения. Скажем, что просто блуждали в тумане.
Китано издал смешок. Достал из кармана сигарету и зажигалку. Раздался тихий щелчок. Затяжка. Выдох. По комнате разнёсся противный запах табачного дыма.
— Да, плохо вас подготовили. А теперь давайте начистоту, — он медленно обошёл девушек, а потом вдруг гнавис над Акено. Мисаки вскрикнула от неожиданности. — Никакой женской морской академии Йокосуки не существует. Равно как во всём Японском Императорском Флоте не существует корабля с названием «Хареказэ». И что это значит?
— Подождите, Японский Императорский Флот? — Маширо оглянулась через плечо. — Но ведь его переформировали в Морские Силы Самообороны…
Резкий толчок — и стул Акено вернулся накренился… и, поколебавшись, вернулся в исходное положение. Командир «Хареказэ» сглотнула, чувствуя, как ужас становится всё сильнее и накатывает волнами.
Полковник же встал перед Маширо и, склонившись, взял её за подбородок.
— Я. Спрашиваю. Вы. Отвечаете, — каждое слово он отделял небольшой паузой.