- Не пойму, кто напал? На кого? - перебил Ивашку старец.
- С гор люди пришли в наш посёлок. Занялись грабежом. Кто сопротивлялся - убили, Нефёда тоже. У них с собой длинные палки с острыми железными наконечниками и топорики. А наши мужики с голыми руками на разбойников кинулись. Не ожидали нападения, не подготовились. Немногие уцелели. Всем остальным велели по домам сидеть, не высовываться. Кто ослушается, палками своими острыми насквозь протыкают.
- Как же они ваш посёлок нашли?
- Очень просто. Люди с гор и раньше приходили к нам. Привозили с собой одежду из овчины и шерсти, ковры, орехи. Обменивали всё это на муку, просо, зерно. Теперь захотели наши запасы так забрать.
- Вон оно что. А где же твоя семья, Алёна?
- Я их в рыбацкую избушку свёл. Она вверх по реке стоит, отсюда час ходу, если быстро, без обузы шагать. Там и ночевали. А сегодня решил прийти разведать, что в посёлке делается. Думал, если получится, съестным разжиться. Крадусь тихохонько, слышу, кто-то идёт. Хорошо, что я успел предупредить, а то бы ты, дедко, в лапы этим злодеям сразу попался.
- Давай-ка посмотрим. Небось, ушли уже разбойники, прихватив добычу, - предположил старец.
- Не-е-е-е. Я слыхал, как они говорили, что на лето здесь останутся, чтобы селяне под их присмотром поля сеяли. Наши земли чужаки между собой поделить хотят.
- Мало ли чего они хотят, - досадливо махнул рукой Лавремий и вместе с Ивашкой из-за деревьев стал наблюдать за посёлком.
У дома Нефёда было многолюдно, стояло несколько наполненных тюками и мешками саней. Одетые в короткие овчинные полушубки чужеземцы сновали по двору. Из избы вышел щуплый человек в белой каракулевой шапке, подбитой мехом кожанке и высоких сапогах. Он громко крикнул. Все остальные быстро выстроились в шеренгу. Ауры над их головами слились в одну сплошную чёрную полосу. Ослеплённый густой чернотой, висевшей над головами непрошенных гостей, Лавремий на секунду прикрыл глаза. Потом прищурившись, продолжил наблюдение. Щуплый человек, видимо, был главарём, раздавал указания и подчинённые, покидая строй, расходились их выполнять. Они привели лошадей, возились с упряжью. Из-за дома показалась группа чужаков, сопровождавшая с десяток местных жителей - молодых парней и девушек. Несколько конвоиров стали обвязывать пленных длинной верёвкой. Парнишка-селянин вырвался и метнулся к лесу. Злодей ловко бросил топорик, который вонзился в спину беглеца. У одной из девушек вырвался стон, подобный крику раненой птицы. Она чуть было не упала на перемешанный с грязью и конским навозом снег. Другие пленники не имея возможности поддержать её руками, подошли, чтобы рыдающая девушка могла опереться об их плечи. Бандиты вытащили из-за голенищ сапог плётки, хлёсткими ударами заставили поселян подойти к саням, за заднюю перекладину которых закрепили свободный конец верёвки.
- Ах! Это же Степан, Василиса, - закрыл лицо руками Ивашка. - Не могу видеть такое.
- Кажется, уходят, - тихо проговорил Лавремий.
Обоз медленно двинулся по дороге. Подгоняемые плётками, в самом его конце брели пленные селяне. Чужеземцы спешили вывезти награбленное добро, пока не растаял весь снег, и не раскисла дорога.
Лавремий ошибся. Большая часть захватчиков осталась. Проводив обоз, они разбрелись по улицам, громко переговаривались, смеялись. Словом, чувствовали себя хозяевами и были довольны собой.
По щекам Ивашки катились слёзы. Он никак не мог прийти в себя после увиденного.
- Не плачь. Ты же мужчина, - поглаживая мальчика по плечу, утешал старец. - Иди в избушку. Да, смотри, женщинам ничего не рассказывай.
- Угу, - всхлипнул Ивашка.
- А ведь я не просто проведать тебя пришёл. Хотел попросить, чтобы ты в очень важном деле помог.
- Каком деле? - поднял блестевшие от слёз глаза мальчуган.
- Надо людей от злобы излечить. Чтобы всё, как раньше стало.
- Разве такое возможно? - удивился Ивашка.
- Если нам дружно взяться, то...
- Чем же я могу тебе помочь?
- Скажу, когда время подойдёт. Сейчас надо подумать о твоих подопечных. Не бросим же мы их одних в лесу. Поэтому иди к ним и жди меня.
- Хорошо, - повеселел Ивашка и юркнул в лесные заросли, будто его и не было.
Сека и Вестов беседовали, обсуждали возможные варианты развития будущих событий, когда в их уютное жилище вошёл запыхавшийся Лавремий. Он торопливо и сбивчиво стал рассказывать о вероломстве захватчиков.
- Приближается ночь! Давайте обернёмся волками или медведями, догоним обоз и разорвём разбойников на кусочки! Потом вместе с пленными вернёмся в поселение и освободим его! - пылко закончил Лавремий. Таким взволнованным Сека и Вестов его никогда не видели.
- Ты забываешь о правиле, которое гласит, что многоликие не должны вмешиваться в жизнь людей, тем более убивать их, - строго посмотрел ёж.
- Больше нет никаких правил! Они не работают! Никто их не соблюдает! - не унимался Лавремий, - какие же это люди, хуже зверей стали, безжалостно истязают себе подобных, убивают, грабят!
- Рукс не одобрил бы твоих помыслов. Нельзя самим уподобляться злодеям. Мы должны излечивать людей и других живых тварей от скверны. В этом заключена миссия многоликих. Извини, никого убивать мы не станем, - поддержал ежа заяц.