- Как тебе сказать..., - носком большого, не по размеру валенка Ивашка ковырял снег.
- Совсем худо? - Лавремию стало жаль мальчика.
- Всё ничего, только хлеба мы нынче не печём, голодно у нас.
- Голодно? Отчего так, - продолжал расспрашивать старец.
- Ещё осенью Нефёд весь наш урожай и живность себе забрал. Батя не хотел подчиняться, идти к нему в работники, вот он и озверел. Приказал своим холуям, и они забили батю до смерти. Потом уж мамушка слегла. Нам с сестрицей пришлось затянуть пояса. Лепёшки из толчёной древесной коры да кипяток - другой еды у нас теперь не бывает.
- Чем же помочь-то тебе, - задумался Лавремий, - а кто такой Нефёд?
- Отец Алёны, которую ты прошлый раз разыскивал. Раньше мужик как мужик был. А теперь злодей, да и только. Почти вся деревня у него в холопах ходит. Боятся слово против сказать. Но несколько семей, как мы, не хотят склоняться перед Нефёдом и тоже голодают.
- Ох-хо-хо, - крякнул Лавремий, - время-то, какое настало. Сколь живу, а такого не припомню.
Ивашка не обратил внимания на эти слова. Старые люди часто так говорят. Откуда ему было знать, что стоящий рядом старец живёт уже не одну тысячу лет.
- Может, зайдёшь к нам погреться. Только угостить тебя нечем, - предложил мальчуган.
- Спасибо на добром слове, - улыбнулся Лавремий, - зайду, но чуть позже. Дело у меня тут одно есть.
Он хорошо помнил, где жила Алёна и направился к её дому. С минуту в нерешительности постоял у двери, потом резко толкнул её.
В горнице за столом сидел чернобородый, с точно такими же, как у Алёны, синими глазами человек и с аппетитом хлебал жирные щи. Лавремий сразу догадался, что это и есть Нефёд. Его аура была чернее сажи. Многоликий не поднимал глаз, не мог смотреть на слепящую черноту. У печи возилась Алёна. Скверна её пока не тронула.
- Приятного Вам аппетита, - снял шапку и склонил седую голову Лавремий.
- Ты кто такой будешь? Зачем пожаловал? - устремив на него грозный взгляд, спросил хозяин.
- Вещун я. Мимо вашей избы проходил, гляжу, дым из трубы идёт. По нему-то и понял, что ожидает вас. Зашёл рассказать.
- И что ты просишь за свою ворожбу?
- Дашь хлебца ломоть, да молочка кринку. Много ли мне старику надо, - развёл руками Лавремий.
- Ты проходи, дедушка, садись к столу, - пригласила Алёна.
- Куда?! Со мной за стол?! - зло крикнул Нефёд. - Не смей приближаться, голь рваная! Убирайся! Не надобно мне твоих лживых предсказаний! Ишь, хлеба он ломоть захотел!
Нефёд потянулся за висящей на стене плетью. Лавремий поспешил выйти из избы. Он был огорчён оттого, что не получилось осуществить задуманное, не смог убедить Нефёда быть добрее к односельчанам. Стоял и чуть не плакал от обиды.
- Ох! Ну, надо же..., вот ведь..., - бормотал старец себе под нос.
- Дедушка! Подожди! - вдруг окликнула с крыльца Алёна.
Она подошла к Лавремию и протянула небольшой узелок:
- Вот, возьми. Собрала тут еды на скорую руку. Я помню тебя. Ты приходил летом и вылечил меня. А теперь с моим отцом что-то неладное творится. Спаси его. Он ведь хороший.
Алёна с надеждой смотрела на старца.
- Извини, девица. Рад бы помочь, да не могу. Нет у меня больше того средства, которым эта болезнь излечивается. А за съестное спасибо, - Лавремий взглянул в её синие глаза, - просьба у меня одна к тебе есть.
- Какая?
- Пока я буду лекарство от злобы добывать, пригляди за мальчонкой, что неподалёку живёт, Ивашкой зовут.
- Хорошо. Знаю я их семью. Помогу чем смогу, - согласилась девушка, - ну, ты уж тоже постарайся, отыщи волшебное лекарство поскорей и сразу к нам. Не могу видеть, лютого злодея, в которого превратился мой бедный отец.