Чародей из Серого замка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Видишь, веду себя прилично, как порядочная женщина, – усмехнулась Анна.

Колдун лишь оторопело моргнул, не в силах оторвать взгляда от ее декольте. В ложбинке меж небольших, но пышных грудей поблескивала на цепочке вчерашняя змейка, пронзенная мечом.

– Не о том думаешь, – с досадой поморщилась жрица. – Нас дела ждут важные. А у вас, мужиков, только сиськи на уме.

И первой вышла из дверей на улицу, следуя за посыльным.

Чаросвет Богумилу нравился – много юнцов и девиц на улицах, все хохочут, щебечут, о чем-то жарко спорят. Энергия молодости так и бурлила в воздухе, невольно заражая желанием жить, веселиться и дышать полной грудью. Приятно широкие улицы, лавки со сладостями и медовухой. Цену спрашивали невысокую, так что колдун, поддавшись обаянию городка, купил себе и сонному панычу два рогалика с маковой начинкой, а Анне – петушка на палочке. Та недоверчиво хмыкнула, но угощенье приняла.

Ксендз Густав был низковат, полноват и лыс, а в белом одеянии и вовсе походил на большое и добродушное кремовое пирожное из кондитерской на углу. Костел был ему под стать – светлый, просторный, с огромными окнами-витражами, благодаря которым внутреннее убранство сияло причудливыми разноцветными всполохами.

– Мне написал старинный товарищ, служитель из Бродяника, попросил оказать вам всяческое содействие, – объяснил он за чаем. – Я и велел городской страже предупредить меня, как только вы войдете в город. О вашей нужде знаю, чем смогу – помогу.

Он взглянул на развалившегося на стуле Лешека и деликатно кашлянул.

– Если молодой господин захочет исповедаться в своих грехах, я к вашим услугам…

– Не захочу, – мотнул тот немытой головой. – С девицами ложе делить не постыдно, а что это не девица была, так я и знать не знал, и ведать не ведал. Может, и неправ колдун. Пусть дознаватели-менталисты скажут, как оно было на самом деле.

Ксендз укоризненно вздохнул, но настаивать не решился. Вместо этого предложил пройти унизительную процедуру прямо в стенах костела, чтобы стражники при магистрате на смех околдованного юнца не подняли, да на весь город потом не ославили. Анна тут же откланялась и убежала в школу, беседовать с учениками. Богумил остался – он хотел послушать дознавателей.

Те прибыли через полчаса – двое высоких тощих мужиков с гладко выбритыми угрюмыми лицами. Долго держали Лешека то за запястье, то за виски, бубнили молитвы себе под нос. Затем попробовали артефакт, от воздействия которого паныч взвыл, словно огретый по хребту осел, и грязно выругался. Но и тогда деликатный ксендз лишь поморщился, замечание делать не стал.

– Бесполезно, – выдохнул один из дознавателей спустя полчаса. – Разум подчищен на славу, еще и постарались, вместо провала в памяти ту самую девицу красивую нарисовали. Силен, стервь, и умен. Сможете к нам завтра прийти, пан Лешек? У нас еще много артефактов в запасе.

– Не таких болезненных, – добавил его коллега, увидев вытянувшееся лицо шляхтича. – Не переживайте, разум мы вам восстановим в целости и сохранности.

На том и порешили. Лешек, который с утра съел лишь рогалик, запросился назад на постоялый двор и ушел вместе с дознавателями. Богумил остался – в костеле было хорошо и уютно, а ксендз оказался приятным и внимательным собеседником.

– Удивительное дело, – вздыхал преподобный Густав, потягивая чай из фарфоровой чашечки. – Чтобы кровососы среди бела дня шастали у королевского дворца, как у себя дома – разве ж такое возможно?

– Запросто, – пожал плечами Богумил. – Штригой – самый сильный из существующих упырей. Солнце его сжигает, как и всех, но если он выпьет детской крови из нескольких десятков недорослей, то на краткий промежуток времени сможет вести себя, как обычный человек, дневное светило ему не будет помехой. А уж с его нечеловеческой скоростью и силой он такого может наворотить за это время…

Ксендз махом побледнел, под стать своим одеждам.

– А насколько краткий этот промежуток? – тихо спросил он.

– Совсем краткий, – утешил его Богумил. – Плохо другое, что у кровососа два сердца, одно упыриное, одно – человеческое, и поэтому им даже отдыхать не нужно. В темное время суток они могут передвигаться по улицам беспрепятственно. Вы ничего, кстати, не замечали в городе… странного?

– По ночам я обычно сплю, так что не замечал, – улыбнулся священник. – Во всяком случае, ничего страннее вашей подруги.

Он снова деликатно кашлянул.

– Пан Богумил, если вы позволите… будьте аккуратны с пани Анной. Сами понимаете, селяне малограмотны и необразованы, и колдунов навроде вас не любят, хотя сами не могут защититься от чудищ. Но жриц Безымянной матушки, которая на самом деле была обычной ведьмой, они не любят еще больше. Жрицы несут в неокрепшие умы ересь о равенстве женщин и мужчин, хотя во всех священных книгах сказано иначе. А еще дают добрым прихожянкам яды для вытравливания плода и избавления от надоевших любовников.

– Не все любовники просто так надоедают, кто-то ведь издевается и бьет, и насилует, – возразил Богумил.

– Но чем тогда жертва, ставшая палачом, лучше своего насильника? Они могут прийти в лоно церкви и попросить помощи, если местный ксендз не поймет и осудит, то их всегда приветят в соседнем костеле. Бог любит всех своих детей, и добрых, и злых. А людей, решивших взять на себя его функцию казнить и миловать, непременно ждет наказание. Вы мне приятны, Богумил, поэтому прошу вас – осторожнее с пани Анной. Заведет она вас по кривой дорожке в геенну огненную. Вы делаете важное и богоугодное дело, истребляете оживших мертвецов и нечисть, и за это, я уверен, простятся вам и попойки, и веселые дома с распутными женщинами, и сквернословие. Но не усугубляйте свою совесть еще и этим грехом.

На постоялый двор Богумил вернулся вечером. Тихо прошел через общий зал к себе в комнату, бросил сумку и пояс с оружием на постель и только хотел упасть следом, как услышал из-за стенки тихие ругательства. Хмыкнув, он вышел и постучал в соседнюю дверь.

– Боги, ты пришел, наконец! – выдохнула стоявшая на пороге Анна. – Помоги мне расстегнуть этот треклятый корсет!

Девушка схватила колдуна за руку и потянула за собой. Дверь захлопнулась, и Богумил очутился в небольшой, но светлой комнатушке с распахнутыми настежь окнами. Здесь пахло не помоями, которые выливали с верхних этажей прямо на улицу, а скошенным разнотравьем из сада, а еще самую малость – вишневой притиркой для нежности кожи.

– Его не иначе как бесы придумали, этот пыточный костюм, за грехи прародительницы нашей, – прорычала Анна, поворачиваясь к нему спиной. – Наделся нормально, а снять не могу. Рубашка от дневной жары намокла, развернуть эту дрянь шнуровкой на живот не выходит никак.

Богумил шагнул ближе и пробежался пальцами по узорчатой парче, привычным движением расстегивая крючки. Затем наклонился ниже и тихо рассмеялся.