Комнату Исиды она нашла по любезно предоставленной смотрителем карте, хотя у нее уже была своя. Алтарь Матери фараонов представлял собой грубую каменную плиту, и Алисе это было на руку. Она водрузила на жертвенник футляр, рядом на всякий случай поставила сумку с эликсиром. Приготовления были закончены.
Вот тут ей стало страшно, страшно до невозможности, что все окажется напрасным, что она сама себе что-то вообразила, и ей придется вернуться к пустоте этих пяти прошедших лет, когда уже ничего нельзя исправить… нет, лучше не читать это глупое заклинание и оставить себе хотя бы тень надежды!
Алиса резко, словно устыдившись минутной слабости, распахнула футляр, стараясь все же не смотреть на его содержимое. Отступив на шаг от плиты, она расправила папирус и, сперва дрожащим, но постепенно все более уверенным голосом начала читать древние письмена. Мысленно она переводила текст на русский, причем перевод почему-то получился в стихах.
Над развилкой трех дорог
Угасает вечер.
Где лежишь ты, светлый бог,
Сын реки предвечной?
Берега покинул Нил,
Пересохло русло…
Брат Осириса убил
Злым оружьем труса.
Древнее заклинание, набирающее силу за три тысячи лет, действующее во время разлива великой реки. Сейчас как раз паводок.
Суховей, палящий свет,
Горький вкус полыни…
Над рекой смеется Сет,
Рыжий бог пустыни.
Но волной горячей кровь
Заструится в жилах
И к полям иссохшим вновь
Хлынут воды Нила.
Тело Пашки за эти пять лет не изменилось. “Мумия”, сказал тогда кто-то из ученых, и она готова была выцарапать ему глаза. Но Пашка даже мумией не был, казалось, в нем не осталось ни грамма органики.
Пусть кусает локти смерть:
Нету в злобе силы!
Только лета круговерть
Над разливом Нила.
Это, смертью смерть поправ
Из слепой могилы
Жизнь встает в сиянье трав
Над разливом Нила!*
Алиса дочитала. В зале наступила мертвая тишина. Она не почувствовала ни боли, ни отчаяния - только досаду на себя, бесконечную досаду. Поверила, ага. Как теперь возвращать на место тело и эликсир… а впрочем, ничего уже не имеет смысла.