“Второе имя”.
“Хенрикович”.
“Фамилия”.
“Поклонский”
“Кодовое слово номер один”.
“Каин”.
“Кодовое слово номер два”.
“Макрополус”.
На мониторе появился знак раскручивающейся спирали. Рогов терпеливо ждал. Через несколько секунд система выдала ответ, и инспектор наклонился ниже к монитору.
А еще через несколько секунд он лихорадочно набрал номер на браслете, и, еле дождавшись пока там подняли трубку, начал кричать.
- Алло? Я с кем говорю? Я про больного… да, черт возьми, конечно, у меня доступ… По поводу больного Поклонского… вы кто? Не дежурный администратор? Врач? Вообще замечательно. Я не ору, я нормально разговариваю, я спрашиваю - почему мне выдает ответ, что он сбежал? Ах, потому что сбежал? Ничего себе объяснение. Вы вообще психиатрическая больница или где? У вас охрана или кто? Почему я узнаю об этом только сейчас? Что значит проблемы служб безопасности, Патруль тоже служба безопасности! У вас агрессивные больные, вы понимаете меня? Что значит не кричите? Сбежал больной, уже убивший трех человек! Ах, уже четырех? Час от часу не легче. Почему не сработал перехват по ДНК, он же до хрена чего должен был трогать руками… Что? Воспользовался кожей с рук… Господь всемогущий.
Рогов замолчал и вытер внезапно вспотевший лоб. Браслет стрекотал у уха. Инспектор слушал.
- Хорошо, - сказал он уже более тихо. - Держите в курсе. И да, еще. Вы же помните, что это секретная информация? Нет, Патруль само собой, ну вот у меня, инспектора первого ранга, есть доступ. А у рядового, тем более, у курсанта… Да, вы правы. У них нет кода. Хорошо, то есть ничего хорошего. До свиданья.
Рогов сел в кресло, по счастью, находившееся рядом (иначе в душевном раздрае он мог бы и промахнуться), налил стакан воды и залпом осушил его. Перевел дыхание.
- Да, - сказал он вслух. - Похоже, спокойной жизни мне не видать.
Что-то пискнуло у входа. Инспектор удивленно обернулся - по звуку было похоже на сигнал почтового ящика. Это и вправду оказался именно он, и инспектор открыл панель, удивляясь, что бы это могло быть. Какая-то бандероль, маленькая посылка? Нет, в руки Рогова выпал почтовый бело-сиреневый конверт. Рогов удивленно приподнял брови. Обычное письмо в век, когда устарела электронная почта? Что это - шутка, розыгрыш? Инспектор совершенно точно знал, что в конверте из-за санитарной обработки не может оказаться ни взрывчатки, ни бактерий редкой смертельной болезни, поэтому он вскрыл письмо.
- Глупости какие! - воскликнул Рогов, едва приступив к чтению.
“О, мой родной и любимый, помнишь ли ты те незабываемые…”
Инспектор покраснел, не от смущения, что вскрылись его тайные грешки, а от невообразимой глупости происходящего.
“Я вспоминаю наши встречи и я вся горю от…”
- Черт те что! - воскликнул инспектор, оборачиваясь на дверь. Но авторы шутки не ввалились с криками: “С первым апреля!”, да и на дворе был май.
“Люблю, жду, целу…”
- Ерунда какая-то, - почерк был мелкий, убористый, вроде как женский, но кто разберет? Бумага необычная, со странным орнаментом, будто кто-то расчертил поля знаками, похожими на древние письмена.
- Чушь, полная чушь, - просмотрев письмо в третий раз, и, убедившись, что оно не написано акростихом и никакой информации не несет, Рогов скомкал листок и щелчком отправил его в мусорную корзину.
Может, все же его и вправду отправила какая-то женщина, с которой… Да нет, черт возьми, это было давно. Супруге он про письмо рассказывать не будет, хоть она и не ревнива, а сама она слишком занята, чтобы о чем-то догадываться. Нынешний темп жизни не оставляет времени на душевную близость, хорошо, если жена замечает, что у вернувшегося с работы мужа на плечах присутствует голова…
Комментарий к Секреты Нового Царства
Бедный фараон Сети, я возвела поклеп на его доброе имя. Нет, оно у него не очень доброе, фараон много воевал и пленных не щадил, но вот никаким питьем крови младенцев он не занимался.
========== Имхотеп ==========
Человек сидел на диване в номере каирского отеля тихо и неподвижно, как кот. Он не повернул головы к вошедшей Алисе и продолжал смотреть в окно на ночной город. Африканская столица представляла собой потрясающее зрелище даже для ко всему привыкших и пресыщенных уроженцев двадцать первого века, а уж рожденному на заре цивилизации египтянину вид освещенных тысячью огней улиц, сияющих полотен автострад, пылающими стрелами уносящихся в черный бархат неба зданий должен был казаться сказкой.
- Красиво, верно? - спросила Алиса, остановившись у окна.