В пустынях Казахстана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Громадные конической формы горы подобны египетским пирамидам

В ущелье я вижу бабочку-белянку. Зачем она сюда залетела? Здесь нет ни одного цветочка, чтобы подкрепиться нектаром. Она же все ищет пищу, перелетает от одного реденького кустика к другому. Пролетает стрекоза-коромысло, она заядлая путешественница, большие перелеты ей не страшны. Под обрывчиком на дне ущелья лежит большущий мертвый смоляно-черный хищный клоп-редувий. Я никогда не видел такого. Подул ветер, и над красными горами появился стервятник. Его белые крылья и тело казались розовыми от гор. Вижу гнездо грифа, нельзя сказать, чтобы эти птицы умели выбирать недоступные места для своего жилища. При желании к гнезду можно подобраться.

Старая дорога привела нас к следам стоянки геологов. Сергей тотчас же увлекся раскопками занесенной пылью кучи изрядно проржавевших болтов и гаек, тогда как собака не преминула с важным видом принести старый ботинок, за ним — кирзовый сапог. Как бы она после поисков босоножек не заразилась на всю жизнь страстью старьевщика!

Здесь наш последний бивак в Белых горах.

Утром мы спускаемся в пустыню, находим едва заметную дорогу и едем по ней мимо Катутау. Горы красивы, прежде я бы залюбовался ими и нашел немало сюжетов для фотосъемки. Но после изумительных пейзажей Белых гор все остальное поблекло и потеряло притягательную силу.

Дорога вдоль Катутау очень плоха и тянется долго. Жарко. Стрелка прибора, показывающего температуру воды, предательски приближается к отметке 100 градусов. Приходится останавливаться. Кое-где у основания Катутау видны пятна красных, белых, желтых глин. Это остатки того, что сохранилось в Белых горах.

Но вот дорога становится лучше, далеко впереди показываются сиреневые горы Чулак-Тау, потом слева — одинокая острая черная гора. Мы проезжаем мимо нее и спускаемся на ровную пустыню, полого понижающуюся к далекой светлой полоске реки Или, за которой виднеются горы Богуты. Здесь на нашем пути маленькая зеленая рощица из ив, лоха, чингиля и тамариска, между ними узенький ручеек. В тени деревьев прохладно, влажно: жара для нас сегодня закончилась!

В крошечном оазисе для нашей собаки сразу же находится немало дел. Схватила за хвост агаму и отпустила. Помчалась за тамарисковой песчанкой и долго рыла ее нору. Впервые познакомилась с жабой, и та угостила ее за неуместное любопытство выделениями ядовитых кожных желез. Потом она долго гонялась за обеспокоенной каменкой, где-то поблизости устроившей свое гнездо.

Отсюда уже виден поселок, и Сергей с охотой изъявляет желание сбегать туда за хлебом, хотя, я догадываюсь, ему невероятно хочется курить: его запасы табака давно кончились.

Я брожу по оазису, иногда выбираюсь из него на солнце, приглядываюсь к насекомым. И неожиданно сталкиваюсь с одной из жгучих загадок муравьиной жизни: на чистой площадке возле узенькой полоски зарослей софоры происходит нечто необычное.

Приходилось ли вам, читатель, когда-либо видеть переполох муравьиной семьи? Если, допустим, поднять камень, под которым обосновались муравьи вместе со своими личинками, куколками и яичками, то все жители муравейника в величайшей спешке начнут метаться по земле сперва в растерянности, потом в безудержном стремлении спасти свое добро. Еще муравьиный переполох легко увидеть, когда на муравьев нападают другие муравьи или когда муравьи выпускают в полет своих крылатых воспитанниц-самок и самцов или кто-либо нечаянно или по невежеству разворочает лесную муравьиную кучу. Величайший переполох царил и здесь среди крошечных муравьев-тетрамориум цеспитум. Этот муравей — один из распространенных и многочисленных жителей нашей планеты. Он очень неприхотлив и неразборчив в еде, для своего жилища легко приспосабливает разнообразные убежища, щели, норки, в том числе и брошенные муравейники других видов, он любит почву, хотя бы немного увлажненную.

Сейчас муравьи сновали в спешке по низенькому кустику полынки, с невероятной быстротой взбирались на него и столь же поспешно спускались вниз. Целая толпа крошек будто в помешательстве носилась и возле полынки на узеньком листочке злака, склонившемся к самой земле. С него один за другим сваливались участники этой вакханалии на землю, несколько мгновений катились вниз боком под откос, после чего каждый сворачивался клубочком и замирал в неподвижности.

Мгновенная смерть необычна для насекомых Обычно жизнь постепенно оставляет их тело. А здесь! Столь быстрый жизненный конец мог произойти только от внезапного поражения нервной системы. Уж не был ли ее причиной сильнейший стресс, нервное перевозбуждение?..

Ряды смертников росли прямо на глазах, а под листочком злака уже чернела изрядная кучечка погибших. Но не всех участников пляски смерти ожидал фатальный конец. Кое-кто из муравьев, свалившись и покрутившись на земле, бодро вскакивал и бежал по своим делам. Такие не гибли, хотя и принимали деятельное участие в этом страшном церемониале. Они, будто пройдя экзамен, доказывали свою способность к дальнейшей жизни и деятельности на благо общества со столь странными обычаями. (При помощи эксгаустера я изловил таких муравьев, и они в нем чувствовали себя отлично и на следующий день.)

Загадочная и казавшаяся нелепой пляска смерти продолжалась около получаса и, судя по кучке мертвых муравьев, которую я застал, увидев происходящее, тянулась столько же до моего прихода. И… внезапно прекратилась. Сразу. Будто по команде! Муравьи быстро успокоились и принялись за обыденные дела. Но рядом, примерно в двадцати сантиметрах от места происшедшей трагедии, вокруг небольшого входа начали высыпать на поверхность земли другие муравьи этого же вида и тоже заметались в величайшем волнении и спешке. Пробудилось и третье соседнее гнездо. Все эти три гнезда были родственны, хотя и сохранили каждое некоторую самостоятельность в своих делах. Но переполох соседей не сопровождался гибелью его участников. То ли проходила подготовка к предстоящему жесткому отбору, то ли состояние возбуждения первого муравейника передалось другим.

Пока я сидел возле муравейника, солнце припекло меня изрядно, захотелось пить и забраться в тень. Еще мне сильно мешал Кирюшка. Ему непременно хотелось знать, над чем так старательно трудится хозяин, и я боялся, что его нос, неосторожно сунутый в разгар муравьиного буйства, испортит все и расстроит мои наблюдения. Поэтому я, привязав собаку, стал наведываться к загадочным тетрамориумам. Жители первого муравейника были по-прежнему заняты обыденными делами, рыли землю, носили добычу. На втором и третьем вскоре оказалось несколько тесных группок. В центре каждой находился растянутый за ноги и усики муравей, тоже тетрамориум цеспитум. По давнему опыту я знал, что это значит На муравейнике поймали муравьев-чужаков, разведчиков. Их появление означало многое. Оно обычно предпринималось загодя, до начала массовых побоищ между неродственными муравейниками. Тут причина беспокойства была совсем другой, происходила как бы подготовка к предстоящей баталии, демонстрация противника и, главное, его запаха. Массовые битвы между муравейниками тетрамориум — обыденное явление. После них муравьи, как бы завершив акт регуляции численности, принимаются вновь плодить многочисленное потомство, готовясь для очередной кровопролитной междоусобицы. Все это было понятно. Но как понять увиденное в первом муравейнике?

К вечеру затих ветерок, перестали шуршать листья деревьев, и в наступившей тишине раздался тихий звон комариных крыльев. Днем они сидели в укромных уголках, в тени, в прохладе, возле ручейка, опасаясь показаться на жаре и сухости. Теперь же наступил час расплаты за вынужденное бездействие. Я не боялся нападения комаров. Разве это укусы, если вспомнить их полчища в Сибири или в Уссурийском крае! Но мои помощники были на этот счет другого мнения и заявили бурный протест против моего желания остаться ночевать в оазисе. В какой-то мере я был согласен с ними. Пришлось срочно забрасывать вещи в машину и подниматься в каменистую пустыню.

Здесь вдоволь мест для стоянки: безлюдная пустыня раскинулась на десятки километров. Но всюду ровные вершинки холмов заняты колониями большой песчанки, земля изрешечена их норками и оголена. Иногда машина проваливалась в подземные галереи этого грызуна и с трудом выбиралась из неожиданной западни. Ночевать вблизи поселения этого жителя пустыни не хотелось. Большая песчанка иногда болеет туляремией. На ней могут быть блохи…

С трудом нашли чистую площадку, вблизи которой не было ничьих нор, быстро попили чай, приготовили постель и легли спать. Пологов решили не растягивать: место было очень безжизненное, вряд ли здесь обитали скорпионы, каракурты и комары, из-за которых путешественнику приходится на ночь принимать меры предосторожности.

С бивака открылась чудесная панорама пустыни. Вдали к югу простиралась далекая долина реки Или, зеленая полоска тугаев, окаймлявшая едва различимую белую ленточку воды, за ней высился хребет Кунгей-Алатау с заснеженными вершинами, а западнее — Заилийский Алатау.

Стало темнеть. Царила тишина. Чувствовалась едва уловимая плавная тяга воздуха.

И тогда появились комары. С легким звоном один за другим они плавно проносились над нашими головами, не задерживаясь и не обращая на нас никакого внимания. Лишь иногда некоторых из них привлекала компания из трех человек, устроившихся на ночлег на земле возле машины. Поведение комаров было настолько необычным, что мы все сразу обратили на это внимание. Чем объяснить отсутствие интереса комаров к человеку в местности, где на десятки километров вокруг не было ни поселений, ни домашних, ни крупных диких животных? Оставались одни предположения.

Ближайшее место выплода комаров — река Или — от нас километрах в пятнадцати. Там комариное царство, и в нем мало комаров которым доставалась порция крови, необходимая для созревания яичек.

Кроме того, звери давно привыкли на ночь перебираться подальше от реки в пустыню, на просторы, на ветерок, подальше от комариной напасти. Да и человек, надо полагать, с древнейших времен по той же причине избегал ночлега в пойме реки. Поэтому с попутными ветрами и привыкли комары отправляться в пустыню за добычей, с ветрами же и возвращаться обратно. Сухие пустыни вблизи реки Или кишели комарами, и в этом мы не раз убеждались во время многочисленных путешествий.

Но какая добыча могла привлекать комаров в этой безжизненной пустыне? Очевидно, единственная — большая песчанка, городки которой виднелись едва ли не на каждом шагу. В норе комар безошибочно находил того, кого искал, и, сытый, отправлялся в обратный путь. Песчанкам же деваться некуда. Привыкли к тому, что их подземные жилища кишели блохами, клещами, москитами и комарами. Так постепенно и развился в местном комарином племени инстинкт охоты за обитателями пустыни, и те, у кого он был особенно силен, равнодушно миновали другую добычу. Среди кровососущих насекомых нередка подобная специализация.

Ночь в пустыне, уложенной плотно лежащими черными камешками, в виду далеких гор, под чистым небом с яркими звездами была хороша, прохладна, тиха и спокойна. Последняя ночь путешествия в Белые горы.

Бессточная впадина Сорбулак

Вспоминаю свою первую поездку на Сорбулак, как сон. Была она давно, вскоре после окончания Великой Отечественной войны и возвращения из армии, и запечатлелась на всю жизнь.