«Проснись! — говорил он. — Деяна, проснись!»
Вера хотела сказать в ответ, что она — не Деяна, но из горла вырвался только стон.
«Ты помнишь древо, Деяна?» — спрашивал мужик и показывал почему-то вверх, словно это его древо могло находиться на небе.
Вера поднимала голову, и от этого вдруг переворачивалась сама вверх тормашками, однако под ногами оказывалось вовсе не небо, а океан — безбрежный и бесконечный. Она стояла на затерянном среди волн каменном острове, где росло одно-единственное дерево. Настолько огромное, что глаз не мог охватить его целиком, виден был лишь исполинский ствол без конца и края, а вверху просматривалось начало самых нижних ветвей, толщиной с Останкинскую телебашню, сама же крона терялась где-то в далёком сером мареве.
«Древо, Деяна. Вспомни!» — это был голос мужика в кепке, и Вера стала поворачиваться туда-сюда, пытаясь увидеть, где он, но тут всё вокруг внезапно потемнело, послышался жуткий вой, поразительно знакомый, и её ослепила ярчайшая вспышка. Раздался адский грохот, гигантский ствол вздрогнул и заскрипел. Молния! — поняла Вера. — В дерево ударила молния!
Дерево закачалось и озарилось изнутри сине-красным светом, будто горела его сердцевина, освещая кору — только не кора это была, а лица! Сотни, тысячи, миллионы лиц глядели с колоссального ствола, а потом, возле самой земли, над корнями, он лопнул, и оттуда вырвалось что-то чёрное, живое, текучее. Ударило прямо в Веру, резко выбрасывая из сна.
Вскрикнув, она открыла глаза и села на постели, щёки горели, будто по ним и правда хлестанула та чёрная жижа… За окном брезжил рассвет. Деяна… Какая ещё, на фиг, Деяна?! И что это за мужик? — задолбал уже третью ночь подряд сниться! Что надо ему, зачем она должна видеть это дурацкое древо? Вера потёрла руками лицо и встала — жутко хотелось пить.
Каждый раз новые подробности раскрываются, думала она, жадно глотая воду прямо из-под крана. В первый раз только мужик этот приснился со своим «Вспомни, Деяна!», во второй — мужик и колоссальное дерево, а сегодня вот накрыла тьма и раздался вой… такой громкий и… Чёрт! Да ведь это же…
О нет! Нет! Ну, сколько же можно, о господи?! Вера плеснула в лицо холодной водой.
Суперслаженный хор лысорей.
Умывшись, она прошла на кухню и села за стол.
Пение старших чернокровых, глас крылатой тьмы — столкнувшиеся с ним люди могли называть его по-разному, суть от этого не менялась. Это был вой чёрной сущности, веками обжиравшей людские души.
Вера узнала его.
И чёрная жижа, что ударила ей в лицо, — это та самая «нефть», что наполняла глаза чернокровых! Вот же гнусь — ну, неужели всё начинается вновь?.. Неужели эта чёртова зараза никогда не уйдёт, не отвалит, не сгинет уже, наконец, к чертям собачьим навеки?!
Блин, какого хрена!.. Ведь ни «лампочек» уже нет, ни лысорей, ни их чернокровых наследников! Радужная сила и чёрная кровь нейтрализовали друг друга, все это видели, знали и чувствовали… Не может быть, чтобы грёбаная тьма снова вернулась…
Но Костя-то пропал!
А он был самой сильной из всех когда-либо рождавшихся «лампочек», и в последнее время с ним явно творилось что-то не то… все эти странные вещи: дорогие обновки, внезапный уход из дома. Грудь вот ещё, как выяснилось, себе кухонным ножом располосовал — вот уж вообще непонятно, что на него нашло… чего он добиться этим хотел?! Из пекарни опять посреди смены сбежал, а сразу после — пожар, дядька о племяннике теперь невесть что думает… А мать?! Вот тоже странности: вылечилась вдруг чудесным образом от алкоголизма, а потом — бах! — скоропостижно умерла от сердечной недостаточности, о которой до этого никто — в том числе и сама Елена Викторовна! — и не подозревал даже.
Теперь вот сны эти ещё допекать начали! Третью ночь подряд мужик один и тот же со своим жутким древом является, и видение обрастает всё новыми и новыми подробностями. Будто кто-то достучаться до бывшей суперлампочки пытается… а способностей-то уже нет!..
Но кто он, мужик этот? Вера никогда его раньше не видела. Она закрыла глаза, припоминая, как он выглядел и где находился… — в лесу! Да, точно, он был в лесу, потому и одет по-походному… стоял рядом с… ямой?..
Бассейн! — девушка широко распахнула глаза, поражённая собственным озарением. Да он же стоял рядом с бывшим лысорским бассейном! Заваленным землёй и потерявшим форму после её битвы со спящими, когда всё закончилось грандиозным «землетрясением» и Веру чуть не прибило сосной — она, кажется, там, за мужиком, на заднем плане, тоже маячила… Или, может, это уже фантазия? Но хвоя на земле стопудово присутствовала. И холм, и развалившаяся яма — да! Это то самое место! Лысорских ловушек там больше не было, так что теперь любой человек мог к бассейну попасть…
Хотя мужик этот — точно не любой, раз умеет к Вере во сне три ночи подряд заявляться!
И почему он звал её Деяной?
Поиски в интернете одарили знанием, что имя Деяна — древнее, старославянское и означает «трудолюбивая». Ничего интересного найти больше не удалось, только отсылки к нумерологии, где слово «Деяна» соответствует числу 6, и другие — высосанные кем-то из пальца, а затем тупо перекопированные на десятки разных сайтов — подробности, вплоть до разбора, что даёт каждая отдельная буква носителю имени, предсказаний его характера и судьбы.
Фыркнув, Вера вышла из интернета и, бросив смартфон на стол, принялась варить себе кофе, ибо было ясно: уснуть всё равно уже не удастся.
Как именно проходила пересадка запасателя, Деяна не видела: перед глазами всё время клубился чёрный дым, ни руки, ни ноги не слушались, голова отяжелела, а живот крутило, словно прямо сейчас обделаешься… но нет! ничего такого, к счастью, не произошло.
Дурнота ушла, но сил почти не осталось: едва хватило, чтобы глаза открыть и спросить, с трудом выплёвывая слова:
— Как там мои?.. живы?
— Скорее всего, — пожал плечами Мых. — С того момента, как ты здесь, вредоносное влияние на них прекратилось.
— Я много крови лила, — прошептала девочка. — Ты говорил, им от этого хуже станет.
— Да, но не так сильно, как от твоего омута. Может, кто-то самый слабый кровопускания и не выдержал, но большинство наверняка выжило. И теперь, когда пересадка прошла успешно и омут обезврежен, смело надейся на лучшее!