Проводники Света: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пролог

Было зябко и влажно, Костя весь продрог, ютясь в утлой лодчонке посреди тихой, спокойной речки. Ни вёсел, ни ветра, только гладкая чёрная вода вокруг, а над головой — холодное звёздное небо. Он поёжился и запихнул руки под мышки, стараясь согреться, как вдруг услышал в тумане на берегу шёпот. Лодку медленно повлекло в ту сторону, Костя ощутил в груди горячий толчок и, глянув в тёмную глубину реки, увидел, как его отражение изменилось, скользнув к мелководью золотой рыбой — нет, не рыбой, каракатицей! Туман разошёлся, открывая двух мужиков. Тихо переговариваясь, они топтались у самой воды, один держал тёмно-бордовую тонкую книжицу размером с ладонь, а рука второго вытягивалась, словно телескопическая антенна, стремясь добраться до…

«Смартфона!» — Костя открыл глаза и обнаружил, что его обворовывают бомжи: один, буйно заросший седыми лохмами, ковырялся в кармане куртки, а второй, в грязной, натянутой на самые брови шапке, уже вытащил паспорт.

Из центра Костиного светака выстрелило золотое щупальце и пронзило выцветшую и драную, как старая тряпка, светотень Шапника — тот дико завопил, заглушая хруст костей и шлепок паспорта о землю, потом захрипел и, упав на колени, пополз прочь, придерживая изувеченную руку. Костин светак тем временем выпустил ещё одно щупальце.

«Беги!» — хотел выдавить парень Лохматому, но вышло только мычание: оказывается, он ещё не проснулся! Один сон в другом, как матрёшки…

Пока ещё целый бомж бросился к приятелю, не забыв, однако, прихватить украденный смартфон, что, конечно же, было самой большой ошибкой в его не слишком долгой жизни. Но парализованный сном Костя не мог ничего сделать и лишь с ужасом наблюдал, что творит золотая каракатица. Творит быстро и по собственному усмотрению.

Когда парень проснулся по-настоящему, на земле лежали два трупа.

Шапник скрючился на боку, поджав колени и обхватив левую руку правой, — лицо и трава вокруг залиты кровью. Его подельник распластался чуть дальше, ничком, но при этом его светло-голубые, будто выцветшие, глаза удивлённо глядели в небо. Свёрнутую шею скрывали густые лохмы, так что казалось, он просто смотрит, откуда вдруг начал накрапывать этот противный, меленький, частый дождик.

Костя подобрал с земли паспорт со смартфоном и, быстро распихав их по карманам, двинулся прочь.

— Дело дрянь, Кос, дело дрянь!.. — бормотал парень себе под нос, оглядываясь кругом: в ранний рассветный час этот дальний уголок огромного парка был совершенно пустынным. Повезло, что никто ничего не видел, — иначе свидетелей могла ожидать та же участь, что и Лохматого с Шапником.

Дождик усилился, Костя надвинул на глаза капюшон и поспешил прочь: подальше от мёртвых тел, из парка и из города… жаль только, не от каракатицы… или кто она есть там на самом деле…

Ладно, не важно, хоть горшком назови, а суть одна: тварь!

И от этой твари ему не убежать, пробовал… он провёл по груди: никакого шрама под рубашкой, конечно же, не осталось: всё теперь заживает так быстро! Очень быстро… хоп! — и нет никаких следов! Только горячее биение под кожей.

И это не сердце.

Глава 1

Дымовая завеса

Вот уже пять вёсен семья Деяны одиноко жила в лесу — с тех пор, как отец крепко поссорился со старейшиной Колосом и переехал на отдельное угодье, благо свободных земель вокруг было в избытке. Звали таких отщепенцев извергами, и полагаться они должны были только на себя, не рассчитывая на помощь рода. Злобы, правда, особой никто на них не таил: семена, хоть и скупо, но Колос всё ж в долг давал, а родичи порой обменивались с вольной семьёй поделками, крупами, тканями, не глядя при этом в глаза и стараясь быстрей уйти.

Был во всей общине один только отрок, Некрут, водивший зазорную дружбу с извергами. Любые порядки были ему не указ, и обязанности, вменяемые детям, он тоже не выполнял. С рождения слабый головушкой, не мог он, как другие мальчишки, косить, жать, посевы от нашествий лесного зверья и птиц охранять, гонять скотину и прочую нужную работу делать.

Ещё когда младенцем был, ведунья и знахарка рода подозревала в нём подменыша, что подсовывают злые духи матерям, когда те плохо за дитём глядят. Хотела ведунья класть младенца под корыто и бить сверху топором, дабы проверить, да мать Некрута воспротивилась: моё, говорит, дитятко, сердцем чувствую! Знахарка не настаивала, ибо выглядел-то Некрут нестрашно: лицо и тельце не уродливы, руки-ноги в порядке, а всё ж чуяла ведунья в нём нечто неправильное, да и голову в положенный срок малец не держал. Но раз не кричал дико, глаза не пучил и злобы явной не являл, то решила она обойтись заговором да натиркой травами, толчёными в белоглиняном горшке на первой четверти Луны, — а коль не поможет, так подменыши всё одно долго не живут и легко помирают от слабости.

Некрут, однако ж, не помер. Тонкий был, как былиночка, зато к хворям на диво стойкий: не брали его, как других детей, ни лихоманки, особо злые по осени, ни нарывы в горле, коих даже крепкие мальцы не выдерживали. Жил себе Некрут и жил, телом и умом слабый — говорить даже не умел! — зато с улыбкой и добрым взглядом.

А как подрос, стал незаметно от всех в лес убегать. Сначала пыталась мать искать его и пугалась, что пропадёт: не учили ведь Некрута старшие топором владеть, делать лук или силки, зверя бить. Рыбу, гусей и уток на реке ловить тоже он не умел, тропы и приметы, как не заблудиться, ему никто не показывал, однако ж, и три, и четыре дня проведши в лесу, всегда возвращался в деревню весёлый и сытый.

Часто добирался он и до угодий извергов, где подолгу наблюдал, как они работают, а потом, улучив подходящий миг, подбегал к Деяне и дарил ей головки лесных цветов, шишки, палки и даже куски корней необычной формы.

Однажды она полола гряды с овощами, а Некрут тихо подкрался сзади и стукнул её по спине, заставив обернуться. В руке он держал резную деревянную игрушку, да такую красивую! — сразу видно, сделана большим мастером. Раньше в общине таких не водилось — знать, за пять вёсен кто-то из деток подрос и научился искусно резать…

— Твоё ли? — строго спросила Деяна, подозревая, что Некрут мог стащить поделку без спроса. — Где взял?

Он широко улыбнулся, сунул игрушку ей в руки и побежал в лес, раскачиваясь и прихрамывая на обе ноги.

— Стой, погоди! — девочка бросилась следом, не сомневаясь, что догонит его в два счёта, однако, мелькнув пару раз меж деревьев, Некрут вдруг пропал: скрылся за толстым стволом вяза — и с концами. Она дважды обошла дерево: ни дупла, ни кустов поблизости — словно в воздухе растворился мальчишка!

Осталась только игрушка. Это был резной мышонок — он смотрел на Деяну хитрыми глазками и задорно улыбался, склонив ушастую длинноносую голову на бок. Передние лапки с пальчиками и ладошками, очень похожими на человеческие, держали крашенную в рыжий цвет морковку. Стоило её вынуть, как сразу же показалось, будто Мыш тянет ручки, прося угощения. Пришлось отдать ему морковку обратно, и в тот же миг вокруг застучали крупные капли.

Ого, как быстро Перун нагнал такие огромные чёрные тучи!

Стало темно, ударил ветер, засверкали молнии, грянул гром и обрушился ливень. Деяна помчалась в сторону дома, зацепилась за корень и упала. Мышонок улетел в кусты, она вскочила и ринулась за ним, но ветер бросил в глаза воду и ослепил. А когда удалось проморгаться, прямо перед глазами оказался большой тёмный лаз. Он был таким круглым, словно землю, вместе с корнями и кусками веток кто-то вырезал острым ножом и унёс. Неужели Мыш туда провалился?! Деяна подошла ближе и увидела, как тьма в лазе струится и колыхается, глотая капли дождя, словно живая. Сверкнула молния, и в самом низу, на земле, блеснула рыжая морковкина попка. Значит, и Мыш тоже валяется где-то там, внутри, — ухнул в дыру, потеряв угощение!

Подобрав палку, девочка сунула её в темноту, но ничего не нащупала.

Перун снова ударил молнией, и внутри лаза сверкнуло что-то светлое. Он там, точно! — отбросив палку, Деяна запустила в дыру руку, наткнулась на что-то твёрдое, но пальцы соскользнули, а её саму что-то схватило и рвануло во тьму, да так, что и пикнуть не успела, как провалилась в лаз целиком.