Разорванная связь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Помню, как одна из девочек сказала, что я стану шлюхой, как моя мама, и что она видела, как парни постоянно входили и выходили из нашего дома. Моя мама была центральной Связной, поэтому у меня было три отца. Я не помню, почему мы жили среди людей, мне кажется, что это было как-то связано с работой моей мамы, но они изо всех сил старались быть незаметными.

В тот день я вроде как облажалась, когда сказала Александре Харгрейвс, что все три моих отца могут надрать задницу ее тощему папаше, если она не научится затыкать рот своим мелким сплетникам.

Моя мама была недовольна мной.

Зато я получила от своих отцов три похвалы подряд.

Оно того стоило.

Воспоминание об этом наполняет меня радостью и теплом всю обратную дорогу до общежития.

Глава 8

— Ополаскиватель с лавандой? Ты хочешь, чтобы мои волосы стали такого же цвета, как у старушек из молочного бара? — Я поперхнулась маргаритой, а Сейдж безудержно хихикала надо мной.

На моей кровати и на полу вокруг нас разбросаны пакеты, переполненные закусками и косметикой, потому что Сейдж по дороге сюда решила, что девичник пойдет нам обоим на пользу, только если она будет заниматься моим макияжем.

Интересно, как давно она не делала ничего подобного, потому что я не делала этого уже много лет. Я также думаю, что Сейдж догадалась об этом и хочет сделать что-то особенное, потому что является слишком милой.

— Ты сказала мне, что не переносишь серебристый цвет волос, и это безумие, потому что в последний раз, когда я пыталась стать пепельной блондинкой, это стоило мне целое состояние, и я так и не осветлилась достаточно, чтобы это получилось.

Пить и говорить об этом — не самая лучшая идея, но есть что-то безрассудное в нашей дружбе. Как будто годы, когда мне не с кем было поговорить или довериться, сделали меня глупой из-за ее доброты.

Я отказываюсь смотреть на свое отражение в зеркале у двери, когда отвечаю ей: — Дело не в цвете, а в воспоминаниях, которые с ним связаны. Несколько лет назад я пыталась перекраситься в черный, но так и не смогла. Мои волосы… как будто отвергли этот цвет.

Я бросаю взгляд на Сейдж, которая наполняет обе наши чашки, но она слегка хмурится от придуманной ею смеси алкоголя и сахара. — Ну, а что худшего может случиться с фиолетовым красителем? Если он не подействует, то мы хотя бы попробуем, а если подействует, то больше никаких воспоминаний о… плохих вещах, преследующих тебя.

Остаток ночи проходит под аккомпанемент напитков, фиолетового красителя на моих простынях и стояния в общих душевых в нижнем белье с Сейдж в три часа ночи, чтобы смыть с себя краску. Это грязно, глупо и чертовски приятно.

Мы обе просыпаемся через несколько часов с похмельем и отчаянно нуждаемся в еде.

Гейб не появляется, чтобы проводить меня на занятия, а Норт пишет мне, что мне все равно придется присутствовать без моей хмурой тени, что меня вполне устраивает. Весь день на меня смотрят и перешептываются, но стук в моей голове заглушает все это, и я выкарабкиваюсь, благодаря присутствию Сейдж, у которой такое же похмелье.

Когда занятия заканчиваются, она приклеивается ко мне, пока мы идем к моему общежитию. Совместное задание, которое у нас есть, уже практически выполнено, но я быстро поняла, что Сейдж скорее предпочтет остаться со мной в моей жалкой комнате в общежитии, чем пойти домой. Она никогда не комментирует фатальный недостаток моих вещей или то, насколько ужасно неудобна кровать, она просто ведет себя так, будто эта ситуация совершенно нормальна.

Это жизненно важно для моего выживания.

Сейдж стала для меня опорой, единственным человеком, который поддерживает мое здравомыслие, потому что если бы у меня не было ее, я уверена, что сейчас была бы кричащим, яростным беспорядком.

Когда мы подходим к ее машине, чтобы сдать дополнительные учебники, ее телефон пикает, и она закатывает глаза на то, что высвечивается на экране.

— Райли? Или эта сучка Джованна?

Сейдж хмыкает и говорит: — Ни то, ни другое, это мой отец. Родители злятся из-за того, что я стала — замкнутой. Потому что в их мире нормально, когда меня сторонятся, но совершенно неразумно, когда я отказываюсь посещать какие-либо общественные мероприятия. Мы с мамой спорили об этом сегодня утром, а теперь папа умоляет меня пойти на футбол.

Я пожимаю плечами и закидываю сумку на плечи: — Ты ненавидишь футбол? Я могла бы… может быть, что-нибудь придумать, и мы обе могли бы пойти?

Я не хочу звонить Норту, но если для нее это важно, то я сделаю это. Сейдж застенчиво смотрит на меня. — Вообще-то я люблю футбол. Мой брат играет. Я скучаю по посещению матчей, но ненавижу находиться там одна, потому что сидеть с родителями — это пытка. Мама до сих пор винит меня за то, что я испортила отношения с Райли.

Да пошло оно все. Я звоню своему засранцу Связному, и мы идем, чего бы мне это ни стоило.

Я нажимаю кнопку набора и делаю глубокий вдох, готовясь к тому, что это будет битва, и холодный тон голоса Норта, когда он отвечает, заставляет меня оскалиться. — Я собираюсь на встречу, Фоллоуз, сейчас не самое подходящее время.

«Не срывайся, не ругай его, будь спокойна». — Все в порядке, я быстро. У Гейба сегодня футбольный матч, и я бы хотела на нем побывать. Сейдж идет, и мы собираемся взять там хот-доги и другую вредную еду. Мне просто нужно знать, что ты не пошлешь команду ТакТим, чтобы схватить меня с трибуны, пока я смотрю игру.

Наступает пауза, как будто он взвешивает каждое мое слово и проверяет, насколько я честна с ним, и я делаю еще один долгий, глубокий вдох, чтобы сохранить спокойствие.

Наконец он говорит: — Хорошо. Я буду внимательно следить за тобой, а Гейб встретит тебя после игры и отвезет обратно в общежитие. Если это снова попытка сбежать, я сделаю твою жизнь невыносимой.