— Будь по-вашему.
Подъехали они к табуну, но как ни старались, так и не поймали ни одного коня. Тогда табунщики сами поймали для них семь коней, оседлали их, а усталых коней пустили пастись на шелковую траву.
Когда братья отъехали, табунщики посмотрели им вслед и подумали: «Даже коней себе не поймали! Не осилить им уаига из Заречья».
Выехали братья на берег реки, а в это время с высокой башни уаига из Заречья смотрела его дочь. Увидела она братьев и побежала к матери:
— Нана![4] О нана! Смотри, на том берегу семеро всадников.
— Радость моя, беги скорей обратно и смотри: если будут искать брода — значит, легкая пожива. Если же пустятся напрямик — недобрый знак.
Уаигова дочь опять прибежала:
— Мечутся по берегу, мелкого брода ищут!
— На завтрак отцу пригодятся.
Семеро сыновей вдовы с трудом переправились через большую реку, остановились у замка уаига и спешились.
— Гости дорогие, милости просим! — встречает их жена уаига.
— Спасибо, — отвечают братья. — Как бы нам уаига повидать?
— Уаиг на охоте, но дом его здесь. К вечеру и он вернется. Заходите к нам, отдохните.
Братья вошли в замок. Жена уаига повела их в сад, усадила на скамью и говорит:
— Сбейте себе стрелами яблок и груш, отведайте. Тем временем и хозяин вернется.
И оставила их.
Усталые братья стрелами стали сбивать яблоки и груши. Пустит кто-нибудь стрелу, а стрела так и застрянет в ветках. Ни одного яблока, ни одной груши с дерева не упадет.
Золотое солнце ушло с неба, и наступил вечер. Возвращается уаиг с охоты, тащит оленей и косуль да целые деревья с ветвями и корнями. А топот уаига грому небесному подобен.
— Будьте невредимы, дорогие гости! Ваше появление — как солнца восход, — говорит уаиг, сбрасывая туши и деревья.
При виде уаига не по себе стало братьям.
Жена уаига приготовила мужу ужин из дичины. Ест уаиг мясо, а кости братьям подкладывает. Так он съел все мясо, выхлебал всю похлебку, лег спать и вскоре захрапел, а семеро братьев остались голодными.
Рано утром уаиг встал с постели, схватил братьев, сунул кого в шапку, кого за пазуху, а кого в рот, под язык, и пошел на охоту.
Много времени прошло с тех пор, как братья отправились в Заречье к уаигу помериться с ним силой. Ждет бедная мать, ждут все жители селения, а их все нет и нет. Послали нескольких юношей искать их по равнинам и по горам, но так и не нашли они братьев; сыновей и бедной вдовы.
Шли дни за днями, месяцы за месяцами, годы за годами. Бедная мать все плачет и плачет по своим сыновьям. Так горько она плакала, что от горя материнского трескалась земля, лопались камни и небо темнело:
— Пропали мои семеро сыновей, прекрасные, как небесное светило! Даже небо не смело греметь при них. Все матери завидовали мне. Осталась я здесь одна-одинешенька и от горя превратилась в очажный пепел.
Ласточка услышала вдову, поняла ее горе; печально защебетала она, расправила узкие крылья, очутилась в небе и все рассказала доброму духу гор.
И решил добрый дух гор помочь вдове.
— Лети, — говорит он ласточке, — на землю, спроси вдову: хочет она, чтобы я дал ей семерых таких хвастливых сыновей, какие были, или же одного — отважного, сильного, храброго, как все семеро, вместе взятые?
Ласточка спустилась на землю и передала вдове все, что говорил добрый дух гор.
— Дай мне хоть одного сына, — отвечала вдова ласточке, — лишь бы не погас огонь моего очага, сохранился бы наш род.
[4] Нана — мама.