Проблема выбора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А разве мне не положено немного опоздать? – я сел и потянулся, пытаясь размять затекшие мышцы.

– Если только вы хотите оскорбить устроителей торжества, показывая свое к ним пренебрежение, – спокойно парировал Румберг.

– Ну-да, везде нюансы, а точность – вежливость королей, – я вздохнул и принялся натягивать сапоги. Вот он – предмет моей искренней и ничем не убиваемой ненависти – хреновы, мать его, сапоги! Но туфли – это еще хуже. Так что, будем терпеть.

– Ваше высочество, я давно хотел у вас спросить, – Румберг встряхнул камзол и помог мне его надеть. К этому, кстати, быстро привыкаешь, одеваться с чужой помощью, я имею в виду. У меня есть преимущество перед некоторой частью других герцогов, королей и иже с ними – я в принципе могу одеться самостоятельно, но, учитывая микроскопичность моих исконных владений – это неудивительно, вон, говорят, что Екатерина 2, не к ночи помянута будет, вполне чулки штопает и полы моет, а что делать, если слугам платить нечем, и денег на новые чулки нет, не в драных же по грязному полу ходить.

– Спрашивай, что замолчал, – одернув полы камзола, я повернулся к Румбергу. Тот щеткой еще раз прошелся по полам камзола и отступил в сторону, оценивающе глядя на меня, неодобрительно косясь на короткий ежик блондинистых волос у меня на голове. Я пошел на этот почти революционный шаг, когда увидел пробежавшую по рукаву рубашки вошь. Одно упоминание этих тварей заставляло меня яростно чесаться, а тут такая черная, отъетая… За три дня цирюльник, обкромсавший меня почти наголо, наконец-то, успокоился, и уже не впадал в истерику, заламывая руки, а мое окружение вроде привыкло, во всяком случае, Штелин уже не вздрагивал, глядя на меня, а Криббе не ронял рапиру, как это случилось сразу же после стрижки, когда я явился к нему на урок. Только Саша Суворов, да Румянцев восприняли мой новый имидж, как нечто, достойное подражанию, и уже на следующий день на их головах красовались такие же ежики, что и у меня. Это было непривычно, но мне внезапно понравилось. Тем более, что нечто вроде этого я носил в своей прошлой жизни. Румберг же, закончил, наконец, выражать свое неодобрение, отложил щетку и снова повернулся ко мне.

– Ваше высочество, когда мы ехали в Петербург, с вами была коробка с солдатиками, это было единственное, с чем вы никак не хотели расставаться. Вот только, когда мы останавливались у русского посла в Речи Посполитой, коробки с вами уже не было. Я могу узнать, куда вы ее подевали?

– Наверное, перерос, – я пожал плечами. – Мне сейчас нужно о более серьезных вещах думать, а не в куклы играть. Я отдал коробку в Берлине какой-то девочке, с которой случайно встретился на постоялом дворе. Мы тогда в него въезжали, а она как раз уезжала. Забавная малышка. Я решил, что солдатикам будет лучше с ней, чем со мной. А почему ты спрашиваешь?

– Просто давно было интересно, куда они подевались, – слуга наклонил голову. – Я уж, грешным делом думал, что их украли.

Он пошел к двери, я же задумчиво смотрел ему вслед. Почему-то мне кажется, что этот вопрос был задан неспроста. Да и вообще, откуда такое странное увлечение герцога этими солдатиками? Наверное, это что-то значило, вот только я понятия не имел, что именно. Посмотрев на свое отражение в зеркале, я постарался выбросить странное поведение Румберга из головы, потому что мне предстояло сосредоточиться на более важных делах.

Не знаю, каким образом Криббе сумел рассчитать время, но входил я обеденный зал ратуши с последним ударом колокола, отсчитывающего время.

За столом сидело много народа, гораздо больше, чем та восьмерка, которая вот уже несколько дней подряд приходит ко мне во дворец, и пару часов мы проводим в теплой дружеской обстановке, выясняя, что происходит в герцогстве. Пока я не настаиваю на том, чтобы они ответили мне на несколько вопросов, возникших в результате нашего тесного общения, но скоро все сможет измениться.

– Ваше высочество, – из-за стола вскочил Олаф, – позвольте представить вам мою очаровательную супругу Марту. Я, не в качестве мужа, а в качестве члена городского совета, попросил ее быть на сегодняшнем вечере хозяйкой, и она любезно согласилась, – ну, еще бы фрау Марта отказалась, я с трудом сдержался, чтобы не хохотнуть. Краем глаза увидел, что Криббе и Румянцев, которые меня сопровождали, проскользнули за моей спиной и сели заняли свои места за столом. Женщин было немного, бегло осмотрев гостей, я отметил, что, кроме Марты Олаф, на ужине присутствует еще три дамы. Мой взгляд снова вернулся к Марте. Молодая, лет двадцати-двадцати пяти на вид, красивая женщина, брюнетка, что весьма нехарактерно для немки, она привлекала внимание, и практически все мужчины, присутствующие в зале, время от времени бросали на нее заинтересованные взгляды. Как хозяйка вечера, она сидела по правую руку от главы стола, за которым должен был расположиться я. Улыбнувшись так, что я мгновенно вспотел, она попыталась стать из-за стола, но я поднял руку.

– Не стоит, фрау, я вижу, что вы очень постарались, организовывая ужин, и это лучшее приветствие для меня, – ее темные глаза сверкнули, а зрачки дрогнули, расширяясь, делая взгляд еще более откровенным и глубоким.

Марта Олаф была просто воплощением сексуальности, и это при том, что обнаженными, выставленными на показ были лишь ее руки и то всего лишь до локтей. Обширное декольте фрау было задрапировано тончайшим кружевом, и оставалось лишь гадать, так ли роскошно ее тело, как рисует изрядно воспаленное воображение. Быстро подойдя к Марте, я склонился к ее руке, а затем сел на свое место и схватил бокал, в который тут же, стоящий за спиной слуга плеснул вина. Надеюсь, что они уже помолились, потому что я заниматься этой показухой точно не намерен. Сделав большой глоток, дав тем самым отмашку для сидящих за столом людей о начале банкета, я слишком поздно сообразил, что вино не было разбавленным. В голове сразу же зашумело, я почти ничего не ел в течение дня, все еще не мог полноценно восстановиться от перенесенной морской болезни. Стараясь избавиться от легкого опьянения, я буквально набросился на стоящие на столе блюда на этот раз изменяя себе и своей вынужденной диете, отдавая предпочтение довольно жирной пище.

Неудивительно, что уже посредине ужина непривыкшая к жаренной на вертеле свинине печень выдала фортель, и меня со страшной силой потянуло «носик припудрить».

Встав из-за стола, успокоив побросавших вилки с ножами на столы гостей, что скоро вернусь, я выскочил из обеденной залы. Поймав какого-то спешащего с подносом в зал слугу за шиворот, я приказал показать дорогу в комнату раздумий, или где здесь справляли естественные потребности. Облегчившись, вышел в коридор, в который раз остро пожалев, что нигде не предусмотрено умывальника, чтобы руки вымыть, и направился обратно в зал в гордом одиночестве, потому что слуги и след простыл, хотя я строго-настрого приказал его ждать меня возле двери в отхожее место.

Я довольно примерно помнил, куда надо идти. Проходя по коридору, я заметил, что одна из дверей немного приоткрыта. Любопытство сгубило не только кошку, говорил я себе, когда, обернувшись и не заметив никого в коридоре, заходил в обширный кабинет, рассчитанный, скорее всего, на нескольких человек. В большом зале в хаотичном порядке были расставлены тяжелые дубовые столы, на одном из которых лежали какие-то бумаги. Подойдя поближе, я взял одну из них. Прочитав, что там написано, невольно нахмурился и попытался сосредоточиться, что сделать было невероятно сложно, потому что легкое опьянение никак не хотело покидать мою многострадальную голову. Это была расходная смета на работы Перроне и все бы ничего, но я так и не смог обнаружить источник финансирования данного проекта. Вот сейчас я и спрошу об этом проекте у мужа очаровательной Марты. Решительно положив бумагу обратно на стол, я резко обернулся, услышав, как скрипнула дверь.

– Фрау Олаф, – Марта слегка наклонила голову, а затем повернула в замке ключ, запирая ее. – Э-э-э, – я попытался сформулировать хоть что-то, но у меня ничего не получилось, потому что она быстро подошла ко мне и, улыбнувшись, опустилась на колени. Почувствовав, как нежные руки проникают под одежду, я сумел только закатить глаза и опереться на стол руками, заведя их за спину, чтобы не свалиться на пол. – О-о-о.

Похоже, что я ничего сегодня не спрошу у членов городского совета. Мужчины существа слабые, особенно, когда это касается вот таких случаев, в которых безумно сексуальная женщина берет инициативу в свои руки. Отказаться практически невозможно, даже, если сильно захотеть. Вот только я не хотел отказываться, и мне в этот момент было плевать на то, что где-то там за дверью может рыскать муж прелестницы. Последняя здравая мысль была о том, что я теперь долго не смогу читать нудные нотации Румянцеву, потому что сам только что попался на ту же удочку. А еще в распаленном мозге промелькнуло, что тело у нее еще роскошнее, чем казалось, а искусностью в любовных развлечениях фрау Марта может дать фору опытной куртизанке. После чего мозг отключился, оставив меня наслаждаться столь внезапным пикантным приключением.

Глава 17

Румянцев стремительно вошел в библиотеку, и я отложил перо. Кажется, я выжал из бухгалтерских книг все, что мог, с печалью констатируя, что местная оппозиция была столь же убогая, как и все герцогство в целом. Единственным ярким пятном выделялась моя связь с фрау Мартой, которая длилась вот уже почти месяц. Это был фейерверк, цунами, но меня не покидала мысль о неправильности происходящего, этакий червячок сомнений, который разрастался в полноценного питона, начинающего душить меня, когда я порой замечал в ее темных глазах странный пугающий блеск. Это случалось нечасто, но все же заставило меня немного напрячься поначалу, а в последнее время у меня начало пропадать всякое желание навещать Марту, потому что наши постельные игрища стали часто выходить за рамки того, что я считал нормальным. И, если вначале мне было даже интересно, насколько далеко мы сможем зайти, то теперь я не на шутку встревожился, и эта связь стала меня тяготить. В конце концов я вот уже неделю сижу дома и до глубокой ночи занимаюсь делами, велев ее ко мне не пускать. Но дальше так продолжаться не могло, к тому же Марта вроде бы вела себя вполне достойно, лишь раз попытавшись навестить меня, и я попросил Румянцева, который от нечего делать болтался по местным подобиям салонов, выяснить, что же с моей любовницей не так. Может быть, я зря себя накручиваю, и она просто любительница жесткого секса?

– Тебе что-то удалось выяснить? – Румянцев развалился на диванчике, стоящем чуть поодаль и положил обе руки на спинку, заняв тем самым все пространство. На его лице читалось такое откровенное самодовольство, что мне стало смешно. Что же он сумел разнюхать, кроме того, что Марта Олаф оказалась нимфоманкой, помешанной на сексе, о чем я выяснил еще в первое наше, так называемое свидание.

– О, да, – протянул Петька, и мне захотелось вмазать ему по роже, чтобы стереть это самодовольное выражение. – И кто бы мог только подумать, что такой вот маленький городок может хранить столько пикантных и грязных тайн.

– Да не тяни, говори уже, – нетерпеливо воскликнул я, когда этот паршивец замолчал, задумчиво разглядывая корешки книг.

– Я просто думаю, с чего начать, ваше высочество, – он перестал ухмыляться, еще немного поглазел на книги, затем перевел взгляд на меня. – Марта Олаф, урожденная Шейн, очень любит молодых мужчин.

– Я это и без тебя понял, есть что-то еще? – перебил я Петьку, который сейчас рассказывал мне банальные вещи.

– Вы меня не поняли, ваше высочество, она очень страстно, практически безудержно любит очень молодых мужчин. Очень-очень молодых, – добавил он, я же пытался понять, что он имеет в виду. – Уже даже я для нее не представляю интереса, так как практически старик, и через год-другой к вам достопочтимая фрау утратит интерес.

– О, как, – я пару раз моргнул. – И откуда это стало известно?

– Она не скрывает ни от кого своего греховного интереса к юношам, практически мальчикам. Говорят, что эта одержимость была в ней всегда, с самого детства, когда она, едва бросив первую кровь, обольстила своего брата, который был старше Марты всего на год. К счастью, Господь покарал ее бесплодием, иначе, не удивлюсь, что она и собственного сына бы развратила. Во всяком случае, до пасынка фрау Олаф точно добралась. Очень грандиозный скандал тогда произошел, когда достопочтенный герр Олаф застал их в супружеской постели. Он был в ярости, и шум скандала привлек внимание соседей, так, собственно, они и узнали о странных пристрастиях фрау, вот только… – он замолчал, прикусив губу, затем решительно продолжил. – Я не могу давать советы, вашему высочеству, но вы должны прервать все сношения с этой женщиной. Никто из нас не сумеет защитить вас, когда вы останетесь наедине. Она воистину одержима дьяволом, возможно из-за этого настолько притягательна.

– Что произошло между супругами? – мрачно спросил я, разумно полагая, что именно тогда произошло нечто, что сейчас заставило Румянцева буквально настаивать на том, чтобы я порвал с любовницей.