Проблема выбора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вайсман поклонился и повернулся к принцессе.

– Ваше высочество, прошу вас следовать за мной. Вам приготовлены чудесные покои, вы оцените их по достоинству, я просто уверен в этом. – Проводив взглядом небольшую толпу, состоящую из горничных и других служанок, которых до сего момента почему-то не видел, скорее всего, просто не замечал, я расхохотался: это же надо, отправил сестру Фридриха в ее комнаты с сопровождающим, а сам остался в блаженном неведении о том, где находятся мои собственные покои. Как только мы приехали, то сразу же направились на крышу барбакана, и где я буду спать, мне, естественно, показать не успели. Теперь же я отправил Вайсмана с гостьей, делая при этом вид, что все так и было задумано, а сам остался стоять в холле, совершенно не представляя, куда мне идти.

– Ваше высочество, – Криббе подошел совершенно неслышно, я даже вздрогнул, когда услышал его голос, – когда вы предположили, что принцессе Луизе все равно, за какого герцога Гольштейн-Готторпского выходить замуж, вы же не себя имели в виду?

– Если я женюсь, не согласовав кандидатуру невесты с теткой, то мне башку открутят причем очень быстро, без усилий и переживаний, – я скривился. – Хотя, если я решу остаться здесь в герцогстве, то недовольство Елизаветы Петровны будет меньшим, что меня вообще будет волновать.

– Вы что же, решили остаться в герцогстве? Вы решили отказаться от императорской короны и остаться просто герцогом Гольштей-Готторпским? – Криббе уставился на меня так, что я заерзал.

– На самом деле, это очень большое искушение, – пробормотал я, осматривая мрачный холл. – Герцог Гольштейн-Готторпрский никому до такой степени не нужен, что я вполне смогу прожить очень долгую и счастливую жизнь, параллельно выводя герцогство на совершенно другой уровень: у меня есть кое-какие идеи, которые вполне можно реализовать именно здесь, а не пытаться провернуть что-то стоящее в огромной, и от этого несколько неповоротливой стране, или сверхвозбудимой, несмотря на то, что населяют ее северяне, Швеции. И, если я приму это одновременно простое и сложное решение, то никто не сможет повлиять на мой выбор невесты, это, если отбросить в сторону все остальные преимущества.

– Это будет означать трусость и инфантильность, – Криббе поджал губы, глядя с неодобрением. – Нет никакой доблести в том, чтобы пойти путем наименьшего сопротивления. Да, вы в итоге проживете долгую и даже, возможно, счастливую жизнь, но принесет ли это вам удовлетворение?

– Не дави на меня, – я покачал головой. – Я сейчас стою на распутье, просто как легендарный рыцарь, и, поверь, собираюсь сделать выбор, который в конечном итоге станет для меня решающим. Никогда бы не подумал, что все решится именно здесь в Киле.

– Я могу как-то повлиять на ваш выбор, ваше высочество? – тихо спросил Криббе, сбавив обороты, но глядя при этом на меня с беспокойством.

– Можешь, – я еще раз задумчиво обвел взглядом холл, остановив взгляд на очередном гобелене, сохранившемся довольно неплохо. На гобелене был изображен рыцарь, стоящий у живописного пруда и внимательно что-то разглядывающего в его темной глади. Я не владею полной информацией и понятия не имею, что именно он хочет там увидеть, но почему-то ощутил родственность с этим немного растерянным мужчиной, который никак не мог найти что-то очень важное для себя, какую-то точку опоры. – Гюнтер, найди мне что-то хоть отдаленно похожее на кабинет и пригласи всех управляющих, каких сможешь найти. И найди где-нибудь юриста. Мне нужно уточнить у него кое-какой вопрос.

– Я могу узнать, какой именно вопрос вы хотите уточнить у юриста, ваше высочество? – Криббе склонил голову, показывая тем самым, что понял мои поручения.

– Я хочу узнать, можно ли сделать так, чтобы герцогство вошло в состав Российской империи, – я почти принял решение. Теперь все будет зависеть от того, что мне ответит юрист. Я пока не знаю, какой ответ хочу услышать, но зато могу отдать себе отчет в том, что приму его не колеблясь. Ну что же, посмотрим, что из этого выйдет, потому что я готовлюсь пойти ва-банк, отрезая себе все пути к отступлению.

Глава 15

Управляющие, которые были все как один члены городского совета, не принесли мне никаких позитивных вестей. Денег в казне практически не было. При этом все арендаторы заплатили налоги вовремя, да и порты принесли довольно ощутимую прибыль. Вот только что-то из полученной прибыли ушло на содержание городов, что-то на дороги, что-то на сами порты – единственный, как оказалось, реальный источник доходов. На мой вопрос, а на что живут крестьяне, герр Шейндер, бывший главой городского совета, сначала даже затруднился ответить, намекая на то, что тех крестьян… мало, в общем. Но потом подумал и сказал, что Гольштиния славится своими корзинами, даже целые артели есть, которые плетут их, причем разной сложности, и их даже покупают соседи, у которых то ли руки кривые, то ли с сырьем напряженка, но они почему-то корзины может где-то и плетут, но гораздо худшего качества, чем местные. Также он «вспомнил», что в Киле есть небольшая мастерская, где делают черепицу, хорошо делают, к слову, и материал для ее производства имеется, и мастера все просто чудесные.

Да, еще коров разводят, на территории герцогства, прекрасных коров, отдельной породы, которые дают много высококлассного молока. Ну и маслобойни, соответственно тоже имеются. Но молочные продукты шли на нужды герцогства, за пределы их не продавали, просто не знали, как сохранить и довести до места. Я тоже не знал, что можно сделать в этих условиях, потому что всегда был твердо уверен: хочешь перевезти куда-то скоропорт, бери рефрижератор, в чем проблема-то? Я был в этом уверен, так же, как моя кошка, уверена, что еда живет в крынках с молоком, а мыши – это так, игрушки. Так что я ничем не мог помочь не крестьянам, ни себе, если только сыры начать делать. А что, это мысль, причем вполне себе неплохая. Сыр в воск, и хранится он будет достаточно долго. Как раз по дороге к покупателю вызреет окончательно. Тем более, что еще одним видом производства, которое было более-менее в герцогстве налажено являлось производство меда. Вот пасек было много. Почти в каждом крестьянском хозяйстве один-два улья точно стояли. Жители герцогства пчел любили и ухаживать за ними умели, падеж семей был минимальный, так, по крайней мере Шейндер сказал, и у меня не было оснований ему в этом не верить.

Когда же я спросил, а почему в таком случае не делаются свечи, представители совета лишь плечами пожали, переглядываясь при этом. Похоже, что правильный ответ будет звучать как: «Потамуш-та».

Теперь становилось понятно, почему нет своей пусть даже мизерной армии – а на что ее содержать? А ведь еще надо было платить Священной Римской империи, в состав которой герцогство входило: налоги на всякое разное, на содержание армии отстегивать, на содержание рейхстага и еще много чего по мелочи. И вот тут-то выяснилась одна весьма любопытная деталь: оказывается, я не мог даже вассалитет организовать с сюзереном в виде Российской империи. Потому что, границы Священной Римской империи были незыблемы и отчуждению не подлежали. Однако здесь были некоторые нюансы, позволяющие подумать над лазейками. То есть в пределах империи эти границы могли меняться как угодно: кто сильнее, тот и меняет, и самое интересное, император практически никогда не приходил на помощь более слабому в этих внутренних разборках. Спрашивается, а зачем в этом случае вообще что-то платить? Но почему-то платили, правда, не все и не всегда. Так какие нюансы я выяснил в следствии, надо сказать, очень сложных переговоров с местной элитой?

Во-первых, границы Священной Римской империи уже очень существенно изменила Порта, она же Османская империя, она же Турция. Османская империя, хоть и не находилась уже на вершине своего могущества, но все еще представляла собой весьма могучую силу, с которой считалась вся Европа. При этом все попытки отбить ранее принадлежащие Священной Римской империи территории оканчивались одинаково – полным провалом. Сколько раз та же Австрия, утирая кровавые сопли вынуждена была отступить? Да еще и периодические союзнички в виде англичан потихоньку гадят, ну и Франция в стороне редко остается, стараясь еще и себе кусок урвать почаще и пожирнее. Так что границы уже давно того… изменены.

Во-вторых, после того как при заключении Вестфальского мира Священной Римской империи пришлось слегка так прогнуться перед все той же Францией, хотя и не только перед ней, ее слабость увидели прежде всего входящие в состав государства, что положило начало разброду и шатаниям внутри империи, и в свою очередь привело к сложившейся на сегодняшний день прямо-таки анекдотической ситуации. Пруссия, пока еще почти ничего собой не представляющая, первая решила взять императора на слабо. Еще папаша Фридриха откровенно забивал на свои обязанности перед империей: в рейхстаг не ездил, в советах участия не принимал, денег не давал ни в каком виде, в общем, творил много разных непотребств, в том числе не признавал решений имперского суда на территории Пруссии. Все это, конечно, можно было списать на слабость тогдашнего императора, но так ведь и сын пошел по проторенной отцом дорожке, а когда его попробовали призвать к ответу, он впервые оскалил зубы и с размаху врезал хук слева Австрии забрав себе Силезию. И в ответ – ничего. Его даже не пожурили. Колос оказался на глиняных ногах. Глядя на этот беспредел, начали поднимать головы уже и небольшие герцогства и даже просто вольные города, порой просто манкировавшие свои обязанности. Конечно, такому микроскопическому образованию как Гольштейн-Готторпское герцогство лучше сидеть и особо не рыпаться, уж на меня у Габсбургов силенок хватит, чтобы к ногтю прижать, но и тут были свои нюансы. Эти нюансы рождались из информации, доступной в данный промежуток времени только мне, и которые формировали:

В-третьих. Великая Французская революция, вот что это был за нюанс, которая, дай Бог памяти, должна будет состояться где-то через пятьдесят лет. Я просто однажды побывал в Париже на дне взятия Бастилии и весьма обогатился духовно, выслушав весьма приличную лекцию от нашего экскурсовода. А ведь, если все пойдет нормально, то я еще и не слишком старым в это время буду. Пришедший к власти в итоге Наполеон достаточно быстро убедит всех, что Священная Римская империя – всё, изжила себя окончательно и бесповоротно. То есть, существовать, во всяком случае в том виде, в котором она сейчас существует, империи осталось совсем немного. И вроде бы, ну и что с того? Сейчас-то Наполеон еще даже не родился, чтобы пробовать испытывать терпение униженного, и оттого еще более злого императора. Я и не собирался делать этого, тем более, что мне был известен еще один способ передачи территорий Елизавете так, чтобы чисто номинально они оставались в составе Священной Римской империи, а по факту принадлежала России. Этот способ был использован на моей собственной стране, и привел к отчуждению очень приличного куска территорий, гораздо более крупного, чем какое-то задрипанное герцогство, на территории которого даже ткацкой мануфактуры не было ни единой. Зато был университет. Лично я называю это снобизм в квадрате, но вслух, разумеется, не озвучиваю. Хватит с меня весьма недобро косящих в мою сторону взглядов.

Отпустив членов городского совета до завтра, велев прийти сюда же в библиотеку замка, которую вполне удалось приспособить под кабинет, прихватив с собой все бухгалтерские книги, но не отпустив юриста, который разъяснил мне во время этого первого совещания-знакомства некоторые нюансы, я вылез из-за стола и подошел к полке с книгами. Книг оказалось на удивление много. Библиотека занимала аж две комнаты, к тому же двухэтажные, связанные лестницей, расположившейся неподалеку от стола. Многие книги ни разу даже не открывали, это было хорошо видно по слипшимся листам и состоянию общей нетронутости. Зачем их собирали? Просто для коллекции? Штелин вон пришел от этих многочисленных шкафов в такой восторг, что сейчас зарылся где-то на втором этаже, а до меня порой доносились крепкие словечки на немецком, вырывающиеся у него, когда он находил ту или иную диковинку.

– Имея столь промышленно развитых соседей, герцогство осталось жить на уровне позднего средневековья. Приехавшие со мной инженеры были крайне разочарованы, мне пришлось умаслить их, выделив определенные средства для поездки во Францию и, возможно, Англию, чтобы попытаться подсмотреть некоторые новинки. Бахмеев даже не согласился на то, чтобы взять с собой солдат для охраны, хочет попытаться устроиться на несколько фабрик и мануфактур, чтобы иметь возможность изучить секреты производства изнутри, – я провел пальцем по богато украшенному переплету трудов Эвклида и повернулся к юристу, который терпеливо ждал, когда я озвучу, что мне от него еще надо, и почему я не отпустил его с остальными. – Мне вот, например, интересно, сумеет ли немец наладить производство мрамора, для чего его и наняли. Что-то мне говорит, что нет, не сможет.

– Зачем вы мне это говорите, ваше высочество? – юрист покосился на Криббе, который представился всем как представитель моего высочества, как только члены совета вошли в библиотеку, сообщив, что его полномочия подтверждены моей тетей, императрицей Российской, и сел на диванчик недалеко от стола, за которым вполне поместились все восемь членов совета, и я с юристом, и принялся полировать свою рапиру, время от времени бросая на заметно нервничающих господ подозрительные взгляды, заставляя тем самым их нервничать еще больше, а особо впечатлительных еще и потеть.

– Я хочу понять, герр Бруно, почему так получилось, что, обладая весьма неплохим потенциалом, герцогство находится в такой, простите за выражение, заднице? С чем это связано?

– Я не знаю, ваше высочество, я всего лишь юрист, мое дело правильно составить необходимые документы, я не выношу решений, – Бруно положил руки на стол, не сводя с меня пристального взгляда. Умный тип этот Бруно. Даже странно, почему он все еще здесь прозябает, а не рванул в стремительно расширяющийся бюрократический аппарат Фридриха, в котором у него появился бы шанс выбиться в люди. – Я подозреваю, что вы хотите предложить мне еще один вариант, как получить протекторат Российской империи, но он несколько сомнителен, поэтому вы отослали всех остальных, – добавил он, вызвав у меня немалое уважение к своему интеллекту, который, как я и подозревал, был гораздо выше, чем оно нужно заштатному юристу занюханного герцогства.

– Что вы здесь делаете, герр Бруно? – он непонимающе вскинул брови, и я решил пояснить, что хочу от него услышать. – Здесь в Киле? Что вы делаете в Киле? Ваше место отнюдь не здесь, а в какой-нибудь королевской или императорской канцелярии.

– Вы мне льстите, ваше высочество, – он покачал головой.

– Отнюдь. Я считаю, что ваши знания и выдержка достойны всяческих похвал. Настолько, что хочу вам навязать одного, ну пусть будет ученика. Мой личный слуга Андрей Ломов составит вам компанию, если вы сейчас мне скажите, что вариант, который я предложу, вообще возможен. Он любит разные документы, прямо мимо не может пройти, чтобы не попробовать в них разобраться, к тому же я хочу попробовать дать ему шанс стать моим секретарем, все-таки роль слуги не для него, слишком он для нее шустрый. А для этого Ломов просто обязан разбираться во всякого вида договорах.

– Вы хотите приставить ко мне соглядатая? – Бруно прищурился.

– Господь с вами, какой из Андрея соглядатай? Если бы я хотел, чтобы за вашей работой наблюдал соглядатай, я бы попросил фон Криббе понаблюдать за тем, что вы делаете с бумагами на всех этапах составления документов, которых может оказаться, ну очень много. И, при большом желании, возможность напакостить есть на каждом из этапов подготовки. Поверьте, его квалификации хватит не только на то, чтобы шпагой размахивать. Но шпагой да, он владеет чрезвычайно виртуозно.