Внук Петра Великого (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты даже не представляешь, насколько я рада это слышать, – и Елизавета повернулась к двери слегка кивнув. Дверь перед ней распахнулась, и она вышла из комнаты, а следом за ней поспешил Криббе, успев повернуться и ободряюще посмотреть на меня.

А все-таки я правильно сделал, что настоял на переезде сюда. Лефортовский дворец Елизавета не просто недолюбливала, она его почему-то ненавидела и мне было чертовски интересно, что могло повлиять на такое сильное чувство со стороны императрицы.

– Ее величество очень беспокоится о вашем самочувствии, ваше высочество, – осторожно напомнил о себе Флемм, привлекая мое внимание.

– Да, беспокоится, – я смотрел на дверь, которая в очередной раз приоткрылась, и в образовавшуюся щель просочилась Груша. – Но больше она беспокоится о себе и своем положении, что совершенно нормально, как я считаю. Думаю, что вам следует отдохнуть. Завтра вы получите приказ о своем назначении и разрешение на исследования.

– Я прекрасно понял, о чем говорила ее величество, – с досадой поморщился Флемм. – Я поляк, и знаю русский язык.

– Тогда объясните мне, какого черта мы с вами говорим по-немецки? – я снова почувствовал, как на меня накатывает раздражение.

– Я думал, что вашему высочеству так удобнее, – Флемм даже растерялся, услышав вопрос. Я же готов был ударить сам себя за то, что даже не поинтересовался такими подробностями. Наконец, я немного успокоился.

– Ладно, идите отдыхайте. Мне тоже надо немного в себя прийти, – я взял со стола письмо и принялся его перечитывать, даже не глядя в сторону доктора. Надо ответ составить и именно сейчас, когда у меня появилось благодаря неизвестному «доброжелателю» немного свободного времени.

Глава 17

Якоб Штелин приехал в Лефортовский дворец в то самое время, когда я с отцом Симоном закончил разучивание молитв, которые мне нужны будут при принятии православия. В принципе, все уже было выучено. Вчера вечером я даже посетил храм, где вполне достойно вел себя, и все делал правильно под строгим наблюдением отца Симона. Особо набожным я никогда не был, в церкви до этого был пару раз, и понятия до вчерашнего дня не имел, где ставят свечи «Во здравие», а где «За упокой». Теперь знаю. И сотворении молитвы я также ни разу не ошибся, и отец Симон заявил, что я готов. Осталось лишь немного закрепить изученное, чтобы все прошло безукоризненно.

Когда мы с отцом Симоном пришли в общему выводу, что он ничему больше меня научить в богословии не сможет для достаточного для меня уровня, я попросил его обучить меня латыни, хотя бы на начальном уровне. Получалось у меня вроде бы неплохо, и я даже вполне сейчас могу ввернуть пару фраз на латыни, хотя сама методика обучения была для меня странновата, но просто я к таковой не привык: не было изучения изначального набора базовых понятий, сразу шло чтение текстов и заучивание слов и их значений, которые были мне неизвестны – то есть на первых порах всех слов. Грамматика шла параллельно, без изучения правил, которые, как я понял, если и были где-то сформулированы, но только не в голове отца Симона. Вообще, похоже, что правил, которыми мне выносили мозг в школе, пока разработано не было. И, как оказалось, что без правил-то как-то некомфортно. То ли дело просто заучить, и потом по мере сил и способностей применять, и совсем другое – вот так учить наобум. И вот, когда я читал очередной зубодробительный текст, прибыл Штелин, про которого мне говорила тетка. Это имя мне вообще ни о чем не говорило, а Гагарин в ответ на мои вопросы ответил, что этот самый Штелин фантастические фейерверки делает, и что ему Елизавета заказала создать коронационный альбом с гравюрами. Но на самом-то деле не могли же просто человека, разбирающегося только в фейерверках, назначить на место наставника наследника престола? Или могли? Я вообще пока ни в чем не был уверен.

Яков Яковлевич, как его называли на русский манер, мне сразу понравился: очень спокойный и рассудительный, не просто так его все же ко мне направили, не только он альбомы умеет составлять. Штелин сразу же попросил прощения за то, что прервал урок и попросил отца Симона очень вежливо, надо сказать, перенести обучение на следующий день, дабы мы с ним могли пообщаться, и он уже сумел составить определенное мнение, чтобы сделать программу обучения, ежели его все-таки утвердят на роль моего наставника, наиболее эффективной. Отец Симон только кивнул в ответ, собрал книги и бумаги, и очень быстро свалил, оставив нас наедине. Он вообще отличался деликатностью, чаще всего не свойственной священнослужителям, но, возможно, это происходило от того, что Елизавета не так давно зарубила один из его переводных текстов, запретив публиковать в российской империи, очень уж он был провокационным, вот отец Симон и решил некоторое время не отсвечивать, чтобы лишний раз не напоминать о себе ни Елизавете, ни Священному Синоду, во избежание, так сказать.

Некоторое время мы смотрели со Штелиным друг на друга, внимательно изучая, затем я медленно произнес.

– Как мне лучше обращаться к вам? Господин Штелин или все-таки Яков Яковлевич?

– Как вам будет угодно, ваше высочество, – Штелин наклонил голову, обозначая поклон, но именно что, обозначая, не кланяясь полноценно через каждое сказанное слово. Он вообще не выражал какого-то подобострастия, продолжал смотреть прямо и даже чуть-чуть покровительственно, делая скидку на мой возраст, и это мне в нем тоже нравилось.

– Хорошо, Яков Яковлевич. Все-таки мы с вами живем сейчас в России, и было бы правильно соблюдать принятые здесь нормы и правила, – я наклонил голову набок, разглядывая его. – А скажите мне, как именно и чему вы хотите меня обучать? Разве вы не представили план обучения ее величеству, благодаря чему ее выбор среди моих предполагаемых наставников пал именно на вас?

– Позвольте говорить начистоту, ваше высочество, – внезапность вопроса слегка заинтриговала, и я кивнул в знак согласия. – Когда меня попросили составить программу обучения для вас, то я сделал неверные выводы, опираясь на рассказы тех, кто, как мне казалось, должен был знать вас достаточно хорошо, чтобы не совершать таких чудовищных ошибок, которые они почему-то все-таки совершили. Почему-то мне показалось, что вы несколько не соответствуете своему истинному возрасту. Я разработал программу, которая понравилась ее величеству, и она пожелала, чтобы ваша подготовка в качестве правителя, осуществлялась именно по ней. Теперь же я вижу, что мое представление о вас катастрофически далеко от истинного, и понимаю, что тот план, который я уже подготовил, никуда не годится, – он задумался. – Поэтому я прошу неделю срока, для составления нового плана. Вот только для лучшего понимания, на что именно нужно обратить внимание в первую очередь, я хотел бы сейчас поговорить с вашим высочеством на определенные темы, чтобы понять степень вашей в них заинтересованности.

– Я не против, – я продолжал смотреть на него. – Но прежде, мне хотелось бы услышать, как именно вы планировали начать мое обучение?

– Я планировал не изучать какое-либо направление академически, как вы делаете это с отцом Симоном, и свидетеле чему я невольно стал, – Штелин задумался, затем мотнул головой, словно соглашаясь со своими собственными мыслями, и продолжил говорить. – В моих планах были заложены частые выезды в самые различные места с вашим главным камергером, безусловно, господином фон Криббе, с целью изучения в большей степени управления, чтобы максимально подготовить вас, ваше высочество, к тому, что вам предстоит делать при абсолютно любом раскладе.

– Например? – я поставил локти на тол и положил подбородок на сцепленные кисти рук.

– Например, мы посещаем мануфактуру, и вы воочию видите процесс производства тканей, от начала и до конца, а позже владелец или управляющий посвящает вас в процесс с другой стороны, от закупки хлопка до договоров продажи готовой ткани, – Штелин сказал все это на одном дыхании, набрал в грудь побольше воздуха и продолжил. – Или же возьмем квартирование инженерной роты. Там вам показали бы, как копаются окопы, и строятся защитные сооружения и возводят фортификационные сооружения. Ну, и следом интенданты показали бы вам полковые сказки, где прописано все, вплоть до копеечки.

– Это весьма впечатляюще, и меня, надо сказать, заинтересовал такой подход, – я задумчиво перевел взгляд с него на стол. Если так учили Петра III, то какого тогда гриба он вырос в итоге тем, кем вырос – инфантильным мужичком, помешанным на Фридрихе? Или как обычно, рисовали на бумаге, да забыли про овраги? Хотя, Штелин вроде говорил что-то про камергера, и если герцог привез с собой ту прусскую свинью Брюммера, то, сомневаюсь, что Штелину вообще хоть что-нибудь удалось с ним согласовать. Впрочем, сейчас ответ на данный вопрос уже неактуален. – И ее величество одобрила подобную методу обучения? Ведь именно ее вы должны были заложить в основу вашего плана, чтобы в будущем оправдать бесконечные выезды.

– Да, ваше высочество, одобрила. Более того и она сама и Алексей Григорьевич сочли подобный подход весьма познавательным, надежным и правильным. Я же не говорил ее величеству про возможное посещение смирительных домов, – не удержавшись, я хмыкнул, у мужика, как оказалось еще и чувство юмора присутствует.

– Наверное, вы поступили абсолютно правильно, не рассказав тетушке о Таких подробностях. Вряд ли в этом случае она сочла бы ваш план приемлемым. Оставьте эти занятия в своих пересматриваемых планах и рассчитывайте на то, что, кроме меня на них будут присутствовать и камер-пажи. И личная просьба уже от меня – наблюдать во время занятий, к чему именно больше склонны они будут, чтобы в дальнейшем усиливать и развивать эти склонности. Вы, Яков Яковлевич, как я посмотрю, человек весьма наблюдательный, поэтому вам не составит особых хлопот выполнить эту мою просьбу. Это было все, что вы планировали делать, или еще чем меня порадуете?

– Чисто академические науки, ваше высочество, – Штелин внимательно на меня смотрел, изучая как меня самого, так и мои реакции на его слова. – Все-таки чисто академические науки никак не представляется возможности исключить из общего обучения, особенно такие как каллиграфия, история государства Российского, на этом ее величество отдельно настаивала, совершенствование русского языка, иностранные языки, математика, и, возможно, кое-что другое, к чему вы можете проявить увлечение.

– А еще танцы, вы забыли про танцы, Яков Яковлевич, – я прикинул, чему меня хотят научить и слегка офонарел, интересно, а мне спать можно будет, я не говорю уже про развлечения. Ведь нормально учить – это не просто оттарабанить лекцию, но и удостовериться в том, что ученик все понял и запомнил, и тот объем, который для меня, приготовили немного напрягал.

– Обучение вас танцам не входят в мои обязанности, – Штелин улыбнулся кончиками губ. – Так же, как и фехтование, и воинская стратегия, этими науками вы будете заниматься с другими наставниками. Но вот искусство ведения переписки, как дипломатической, так и личной, если вы будете писать письма самостоятельно, не поручая данное занятие вашему секретарю, вам знать совершенно точно необходимо. Но, как я уже говорил, сейчас я буду переделывать план наших занятий, потому что старый совершенно не годится, он был слишком прост, теперь я вижу это куда отчетливее, – вот после этих его слов я икнул, ничего себе, он что, действительно хочет еще больше усложнить мне жизнь?

– Хорошо, полагаю, что через неделю мы приступим к занятиям? – он ответил положительно и на этот раз склонился в прощальном поклоне.

– Встретимся через неделю, ваше высочество. Тогда же и согласуем расписание наших занятий. С вашего разрешения я сейчас же переговорю с вашим камергером фон Криббе, который, насколько мне известно, учит вас еще и фехтованию, чтобы согласовать с ним порядок проведения занятий. Плохо, что у вас пока нет личного секретаря, с которым можно было более полноценно составить ваш распорядок дня. Коронация состоится через полтора месяца в конце апреля, не думаю, что надо будет ждать возвращения в Петербург, чтобы начать заниматься. Тем более, что и в Москве есть на что посмотреть и что посетить.

– Я тоже так считаю, – негромко ответив, я отпустил его. Когда дверь за Штелином закрылась, посмотрел на прошмыгнувшую в комнату Грушу, которая с разбегу запрыгнула в стоящее неподалёку кресло и принялась умываться. – Вот так, Груня, есть у меня ощущение, что меня хотят со света сжить, иначе как объяснить желание тетки загрузить меня так, чтобы я в итоге взвыл? Ладно, посмотрим, может быть, все не так уж и плохо, как мне кажется.