Последыш. Книга III: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Видела.

— Ну, и как?

— До костей пробирает, — улыбнулась Мария.

— Что приснилось-то?

— Неважно! — смутилась женщина. — Это наше, девичье. Тебе не надо.

— Как скажешь, — усмехнулся в ответ, Бармин, пытаясь представить, что же такое могла наворожить Ольга, что Марии теперь об этом рассказывать стыдно. — Вернемся ко мне…

— Можешь не продолжать, — перебила его Мария. — Титулы, невесты, деньги… Все само идет в руки. Ты об этом?

— Скажешь, нет?

— Тебя дважды убили, — напомнила жена. — А сколько раз покушались? Ты сам договаривался с людьми. Даже с моим отцом… Я… В общем, я знаю, о чем вы говорили на охоте. Подслушала, когда он маменьке рассказывал. Ты его отлично сделал, и это при том, что ему все равно деваться было некуда. Он должен был отдать тебе графство.

— Он мне ничего не должен, — возразил Бармин.

— Должен, — поморщилась, как от оскомины, Мария. — Полагаю, ты знаешь, в каких отношениях состояли моя мать и твой отец? Только не ври мне, пожалуйста, что не знаешь!

— Знаю, — признал Ингвар, немало удивленный тем, что Мария тоже знает предысторию истории.

— Ты, Инг, брат моих братьев, как никак. Спасибо, еще, что не мой.

— Ты знаешь, кто твой настоящий отец? — Раз уж зашел такой откровенный разговор, так отчего бы не спросить.

— Как ни странно, мой отец — мой отец. Просто к тому времени, как маменька захотела еще одного ребеночка, технология ЭКО́[119] была уже доведена до ума, а рожать от кого-нибудь, кроме твоего отца, мать не захотела. Такая, знаешь ли, история любви. Так что, и тут тебе не с неба свалилось. Это история троих близких друг другу людей: женщины и двух мужчин, один из которых не мог быть с ней точно так же, как Петр не может быть с Варварой.

— И тебя это не расстраивает? — осторожно спросил Бармин, удивленный тем, что эта молоденькая женщина так спокойна, даже при том, что знает все про всех.

— Сначала, когда мама рассказала, я, было, пришла в ужас. А потом успокоилась. Это жизнь. Что тут скажешь?

«И в самом деле, что ту скажешь? — покачал Бармин мысленно головой. — Это жизнь!»

Глава 9 (2)

Обычно, колеса государственной машины вращаются так медленно, что тот, кто дал им ход, успевает состариться и умереть, — или, как минимум, забыть, в чем там было дело, — пока они наконец завершат полный цикл своего вращения. Однако, если такова воля самодержца, дела пойдут куда быстрее. И Бармин смог в этом убедится уже на следующий день после исторической встречи в кремле. Первым делом, уже в 8.00 утра в Ковенское палаццо прибыл нарочный из императорской канцелярии. В доставленной им депеше, адресованной лично графу Менгдену, содержалась настоятельная рекомендация задержать отлет на коронацию в Гетеборг до двух часов пополудни. Причина задержки, — а Ингвар и Мария действительно собирались покинуть Новгород как можно раньше, — была Бармину, в принципе, понятна, но, если у него еще оставались на этот счет какие-либо сомнения, они были рассеяны утренними выпусками новостей.

Сначала в коротком коммюнике императорской канцелярии, опубликованном во всех центральных газетах, а затем, — со всеми подробностями, — в выпуске девятичасовых новостей по 1-му Новгородскому каналу телевидения, гражданам империи было сообщено, что императорским указом от 25.11.83, - то есть, не вчера, конечно же, и даже не позавчера, — графу Ингвару Менгдену четвертому своего имени возвращены его второе родовое имя и наследственные титулы, в связи с чем отныне он официально именуется следующим образом: Его Светлость Ингвар IV князь Острожский, граф Менгден, посадник Ревельский и Юрьевский, хёвдинг[120] Карелы, Орехова и Выборга. В контексте этого сообщения становились понятны и другие новости: об официальном признании императором Иваном VIII притязаний графа Менгдена на первенство в обоих ветвях клана Менгден — Балтийской и Ладожской с передачей ему замка Тарха на озере Сестрорецкий Разлив, а также о подтверждении прав князя Острожского на корону Северной марки, именуемой так же Западной пятиной с резиденцией в замке Тоомпеа в городе Ревель. Ну, а в 14.00 в палаццо прибыл офицер императорской фельдъегерской службы и передал Бармину спешно подготовленные тексты императорских указов, — пергамент из телячьей кожи, черная, красная и золотая тушь, шелковые ленты трех цветов и печати красного, коричневого и золотого сургуча, — сопровождаемые длинными списками передаваемого Ингвару имущества, находившегося до сих пор под управлением Короны, и картами возвращаемых ему наследственных вотчин, а также положенные Бармину по новому статусу регалии. Всего этого было много: указы лежали в специальных плоских шкатулках из полированного красного дерева, инкрустированного резной костью и эмалевыми медальонами с изображением императорских регалий: короны, скипетра и державы, а сопроводительные документы, — подробные описи имущества, карты, архитектурные планы и прочее все, — в папках из красной с золотым теснением кожи. Изучать их сразу не стали, — на это просто не было времени, — ограничились лишь телеграммами и телефонными звонками всем лично заинтересованным в этом деле людям: женам Бармина, Варваре и другим его родичам, а также князьям Ягеллону, Северскому, Северскому-Бабичеву и Глинскому, кронпринцессе Ульрике Катерине, барону фон Лагна и некоторым другим важным адресатам. А за сами бумаги засели уже в конвертоплане, вылетев в пять часов вечера из Новгорода в Гетеборг. Лететь было далеко, — почти тысяча километров, — и времени хватило на все.

— Вокруг Тархи, в основном, или свободные поселения имперского подчинения, или лес и болота, — подытожила Мария, закончив исследовать кроки[121], приложенные к акту о передаче прав собственности. — Пахотной земли немного. Только в треугольнике между Сестрорецком, Западной лицей и Белоостровом, но зато тебе теперь принадлежит пятнадцать километров пляжной зоны от Разлива до Зеленогорска, а там сплошные дачные поселки, санатории и туристские базы, и все они стоят на твоей земле. Рента, наверняка, будет большой или даже очень большой. Золотой берег!

По прошлой своей жизни Бармин неплохо знал эти места и, хотя за давностью лет многое забылось, хорошо представлял себе, какие именно земли находятся теперь в его владении. Этот мир, конечно, не похож, на тот, в котором он школьником и студентом ездил отдыхать в Репино и Комарово, гулял с девушкой по Зеленогорску и ездил с друзьями-пионерами к шалашу Ленина и Зиновьева в Разлив[122]. Однако, если верить карте, тут это тоже было любимое место отдыха горожан, только уже не ленинградцев или петербуржцев, а ниенцев. Так что, права Маша, хороший кусок популярного морского побережья — это всегда стабильный доход.

«Там же еще, наверняка, полно кафе и ресторанов, — прикинул в уме Бармин, — кинотеатров, театров, баров и борделей, яхт-клуб, теннисные корты и много чего еще, за что хозяева платят тому, кому принадлежит земля, а заодно и власть».

— К востоку от Выборга нормальные пахотные земли, — сказал он вслух, ткнув пальцем в район, обведенный красной линией.

— Доля в Выборгских судостроительном и судоремонтном заводах выглядит гораздо заманчивее, — озабоченно нахмурила брови Мария, перебиравшая доставленные фельдъегерем документы. — А там еще порт, между прочим.

— Деловая ты моя! — улыбнулся Бармин, неожиданно растроганный ее скрупулезностью. — Хорошо тебя родители учили!

— Я готовилась принять стол в Полоцке, — пожала плечами Мария. — Правящая княгиня должна соответствовать, а не то все разворуют, к бесовой матери, и никакой статус не поможет.

— Ната! — окликнула она свою камеристку. — Скажи там, пусть сварят кофе, как я люблю.

— Мне тоже, — поддержал супругу Бармин. — И что-нибудь эдакое к кофе, пожалуйста. Может быть, чуточку граппы?

[119] Экстракорпоральное оплодотворение (от лат. extra — сверх, вне и лат. corpus — тело, то есть оплодотворение вне тела, сокр. ЭКО́) — вспомогательная репродуктивная технология, чаще всего используемая в случае бесплодия.

[120] Хёвдинг — племенной вождь у германских и скандинавских народов.

[121] Чертёж участка местности, выполненный глазомерной съёмкой, с обозначенными важнейшими объектами. Как базовый для кроки может быть взят аэрофотоснимок или топографическая карта, на которые наносятся важные ориентиры, а на полях карты — рисунки этих ориентиров. Поясняющие дополнительные данные, которые нельзя изобразить графически, записываются в «легенду» на полях или обороте чертежа.

[122] Бармин знает большой питерский секрет Полишинеля, что в шалаше в Разливе от временного правительства скрывались двое: В.И. Ульянов (Ленин) и его друг, соратник и личный секретарь Г.Е. Радомысльский (Зиновьев).