— Если понадобится, — голос парня осип, и сказанные им слова читались скорее по губам, нежели слышались.
— Неплохие результаты по первому курсу самообороны. Полагаю, до второго тебе дойти не позволили? — когда чужие пальцы сжались сильнее, лежащий хрипловато хохотнул. — А интересная поза. Продолжишь держать меня так? Со стороны, наверное, выглядит просто чудесно… Или все-таки поговорим?
— Мне с тобой не о чем говорить, — от напряжения у Ре подрагивали даже похолодевшие губы. — Назови хотя бы три причины, почему я не должен застрелить тебя сейчас.
— Ты не знаешь, где лежит ключ от квартиры… нхх. Не дави так сильно, а то я не смогу назвать остальные две.
— Выйду в окно, — все-таки парень неуверенно сдвинул палец с сонной артерии.
— Пятый этаж, лестниц рядом с окном нет, балконов тоже.
Ре нахмурился.
— И причина номер три: в таком состоянии ты не доберешься никуда, даже если двери будут открыты, а перед домом расстелют красную ковровую дорожку.
— Что вы со мной сделали? — парень поморщился от головокружения, едва не потеряв равновесие, и, отпустив чужую шею, прикрыл глаза ладонью, надавливая пальцами на веки.
— Освободили, — глаза Пороха улыбались.
— Что?..
— Рука, — он перевел многозначительный взгляд на названную часть тела.
Ре только сейчас заметил то, что левая ладонь и все, что выше, его практически не слушается. Парень попытался согнуть пальцы, и они едва заметно дрогнули, но импульс не прошел — предплечье, казалось, было отделено от тела, напоминая о себе лишь периодичной, не очень сильной болью.
— Анестетик пришлось вколоть довольно сильный. Тебя почти с любого быстро вырубает, но не все они в достаточной степени блокируют болевые ощущения, поэтому пришлось помучиться, выбирая подходящий. Ну, что ты так смотришь? Не стесняйся. Кровь уже давно остановилась, ты можешь попробовать снять бинты или сделать что-нибудь еще, чтобы убедиться в том, что я тебе не вру, — Порох немного насмешливо приподнял брови.
— Маршал…
— Тебя для него больше не существует, — мужчина пожал плечами. — И я бы для начала посоветовал с меня слезть. Пожалуйста.
Вместо ответа Ре молча сдернул с его лица платок:
— И все-таки это ты, — прошептал он, стиснув влажными холодными пальцами черную ткань.
— И все-таки это я, Ре, — лицо Пороха с правой стороны украшал отвратительный крупный шрам, а щеку до выступающей скулы покрывал приличных размеров заживший темный ожог. — Удивительно, что ты до сих пор не мог этого понять.
— Мог, — парень слегка сконфузился, отодвигаясь назад, освобождая чужие руки. — Просто твои глаза…
— М?
— Взгляд другой. Я не мог поверить, — он склонил голову. Длинные черные пряди скрыли его задумчивое красивое лицо. Ре поджал тонкие бескровные губы и провел по своим волосам ладонью, отбрасывая их назад.
— Два года прошло, — взгляд Пороха скользнул по чужому телу. — Теперь мы свободны.
— Только, какой ценой…
— Еще раз так сделай, мне понравилось, — он шутливо подкинул бедра, на что бледное, ничего не выражающее лицо Ре вдруг залилось краской. Он даже не стал переспрашивать, что именно ему нужно повторить, просто попытался молча улизнуть, но его остановили. — Погоди, — Порох сел, буквально сталкиваясь нос к носу со своим оторопевшим ссутулившимся гостем.
Парень удивленно распахнул глаза, когда его притянули к себе, довольно сильно склонив его голову вниз, чтобы дотянуться, беспардонно, почти грубо завладевая его губами, пользуясь чужим замешательством, проталкивая в приоткрытый рот теплый влажный язык.
Ре, отстранившись, снова немного сдвинулся назад, с тихим стоном упираясь в чужую грудь ладонью:
— Каким дурным был, таким и остался, — но он вздрогнул, когда, разорвав поцелуй, его молча крепко прижали к себе, ткнувшись лбом в худощавое плечо.
— Я скучал, — Порох сильнее сдавил парня, растерянно смотрящего перед собой, в объятиях. — Ты нужен мне.
— В качестве подстилки? — Ре беззлобно фыркнул, смотря в сторону.