Дверь приоткрылась и в комнату заглянула Катерина Ушакова.
— Гаспарян прибыл, государыня Елизавета Александровна. Просить?
— Конечно проси, государыне надеть нечего, — Анна Гавриловна протянула руку Галицкому, вошедшему вслед за портным, которому благоволила Филиппа, потому что он улавливал малейшее ее желание. Семен покраснел, но руку статс-фрейлины подхватил, помогая ей подняться.
Портной же, немолодой уже мужчина, невысокий и чернявый внимательно осмотрел Филиппу, и нахмурился, наклонив голову. Затем перевел взгляд на царивший в комнате беспорядок, снова посмотрел на императрицу и внезапно улыбнулся.
— Как я понимаю, государыня Елизавета Александровна, нужно что-нибудь из того что осталось соорудить нечто воздушное и легкое? — Гаспарян понимающе улыбался, а Филиппа неуверенно кивнула. — Но что будем делать с нижними юбками, дабы соблюсти все приличия? — Филиппа переглянулась с Ягужинской и пожала плечами. — Хм, задача, — маленький портной задумчиво потер подбородок, а затем перевел взгляд на мнущегося у двери Голицкого. — А это идея, — пробормотал он, направляясь к гардеробной императрицы. Сама Филиппа и Анна Гавриловна подались следом. Государыню ни в коем случае нельзя было оставлять наедине даже с портным, и этот момент Михайлов особенно настойчиво просил Ягужинскую не выпускать из вида. Голицкий же, потоптавшись у двери и почувствовав себя весьма неуютно, решил выйти из спальни. А маленький портной тем временем продолжал. — Я недавно узнал о некой весьма пикантной новинке при дворе его величества Людовика. Как известно, дамы под влиянием герцогине Орлеанской начали много времени проводить на воздухе, в весьма энергичных развлечениях. Они много бегают и даже, прости Господи, прыгают, а это может вызвать небольшой конфуз, ежели юбка подымется несколько выше, чем позволено простой пикантностью. И тогда на помощь дамам пришли, кто бы вы думали, османы, с их традициями у дам носить широкие шаровары. Вот такие шаровары впервые герцогиня Орлеанская и поддела вместо нижних юбок. Вроде бы и не слишком прилично это, но жадным взорам не довелось увидеть женского тела. Сейчас же я попробую, пока мои помощники подгоняют пару платьев, из нижней юбки соорудить этакие шаровары, которые решат нашу проблему, — Филиппа задумалась, а затем неуверенно кивнула.
— Но к завтрашнему утру в гардеробе должно быть достаточно платьев и этих, шароваров, — наконец произнесла она.
— Разумеется, государыня, — Гаспарян поклонился. — Предлагаю взять за основу греческую тогу. Платье струящееся и не нуждающееся в панье, перехваченное прямо под грудью широкой лентой. Но корсет все же придется носить, — посмотрев на нахмуренное личико императрицы, тут же исправился. — Просто, чтобы грудь красиво смотрелась в корсаже, а ленте было что подчеркнуть. Платье не будет нуждаться в обрисовке талии, так что утягивание можно отменить вовсе.
— Ну, хорошо, давай попробуем, — приняла решение Филиппа под удивленным взглядом Анны Гавриловны, которая сейчас размышляла только о том, что делать дамам и девицам, ежели Филиппе понравится предложенный вариант и она введет подобные силуэты в моду?
В будуаре Екатерина Ушакова о чем-тот шепталась с Варварой Черкасской. Девушки сидели рядышком, совсем близко друг к другу, наклонив головы так, что они практически соприкасались. Дверь открылась, и в будуар впорхнула Марго, направившись сразу же к государыне, да вошел Михаил Волконский, в сопровождении Дмитрия Кузина.
— Митя, что же вы оба здесь делаете, ежели тебе и вовсе при государе положено обретаться, — всплеснула руками Катя Ушакова. На Волконского она даже не взглянула, что заставило Михаила недобро прищуриться.
— А мы здесь как раз по поручению государя Петра Алексеевича, Екатерина Андреевна, — Кузин коротко поклонился. — Поручено нам с князем сопровождать государыню и всех вас при выезде в школу энту для девочек.
— Я считаю, что блажь это все, — протянул Волконский. — Ну что за морока девок чему-то учить, ежели удел их один — муж и дети.
— Ты не прав, Михаил Никитич, — тихо ответила ему Катя, чье личико слегка порозовело от возмущения. — Государыня очень помогает государю Петру Алексеевичу взяв малую часть его забот в свои руки. А ежели бы у нее было в достатке помощниц, то и вас, провинившихся смутьянов не пришлось бы к делам привлекать, кои вы по скудности ума того и гляди провалите, — вот тут покраснел Михаил.
— Вот кому-кому, а тебе, Екатерина Андреевна, точно нечего делать около государственной службы. Твой удел точно мужа блюсти и в редкий год дитя под сердцем не вынашивать, но, с такой-то косой, и немудрено, — он усмехнулся, а Кузин, нахмурившись, ответил ему вместо Екатерины, глаза которой сверкнули, но ответить наглецу она не успела.
— Уж не мечтаешь ли ты, княже, чтобы Екатерина Андреевна тебя в качестве мужа обихаживала, слишком уж часто я от тебя подобные выпады слышу.
— Ну а почему бы и нет, — протянул Волконский, оглядывая вспыхнувшую Ушакову с ног до головы. — Уж не тебе, дворняга подзаборная о чем-то подобном мечтать.
Митька не сдержался. Не перед девушкой, которая действительно заставляла его мечтать о несбыточном. Удар у него был поставлен. Михаил кулем свалился на пол и тотчас вскочил взбешенный.
— Да как ты…
— Смею, — с еле сдерживаемой яростью прошипел Митька. — Не для того меня государь в дворянское достоинство возвел, чтобы выслушивать от того, по кому палач дюже исстрадался брехню всяку.
— Дворянин, говоришь, — Волконский смерил его презрительным взглядом. — Тогда в парк, сейчас. Дуэль! Биться до смерти!
— Как скажешь, князь, надеюсь, отец не слишком расстроится, когда хоронить тебя время придет.
И они выскочили из будуара, а Катя вскочила на ноги и бросилась сначала в сторону спальни, из которой уже давно не было слышно воплей, но, затем передумала и побежала из комнаты, прямиком к подпиравшему дверь Голицкому.
— Семен, где государь? — заламывая руки, простонала девушка.
— Уехал парники проверять с Долгоруким, — тут же ответил вскочивший Голицкий.
— Нужно его найти и немедленно все это рассказать, — она умоляюще глянула на молодого человека, который от неожиданности кашлянул.
— Я не могу оставить пост, Екатерина Андреевна, — он задумчиво посмотрел на нее. — Но, у меня есть идея, я ненадолго отлучусь, государыня и не заметит, что меня нет, — и он побежал по коридору, чтобы как можно быстрее попасть в Императорскую канцелярию и найти своего патрона Юрия Никитича Репнина.
Наш небольшой отряд ворвался в парк в тот момент, когда Митька сумел ранить этого молодого придурка Волконского. Как же я устал от этого предка такого же дебила-декабриста, кто бы знал. Особо не церемонясь, я направил Цезаря прямо на них. Пускай лучше зарежутся, козлы, если мне коня заденут шпагами.
Цезарь просто разметал их по сторонам своей широкой грудью. Пока они, стоная, поднимались на ноги, я соскочил с Цезаря, подавив острое желание схватить нагайку и охреначить обоих да вдоль хребтов.
— А не напомнит ли мне кто, разрешены ли дуэли в Российской империи, да еще и в месте пребывания императорской семьи? — я приложил руку к уху. — Ась? Что-то не слышу, как мне хор голосов говорит про то, что никак нет, не разрешены. Из-за чего хоть сцепились? — и снова в ответ тишина. — Ясно, что дело темное. В холодную обоих. Ну тебе, Мишаня, не привыкать, а вот для тебя, Митька, полезный опыт по другую сторону решетки немного посидеть.
Отвернувшись от этих… орлов, я отдал поводья подбежавшему конюху, потрепав Цезаря по шее, и уже развернулся, чтобы идти ко входу во дворец, думая о том, что понятия не имею, чем займусь в отсутствие Митьки, но так и замер на месте, не в состоянии отвести взгляда от картины, которая предстала передо мной в виде бежавшей в нашу сторону темноволосой красавицы, чьи волосы свободно падали на спину и немного развевались на ветру. Бежавшая за ней свита явно не успевала, скорее всего, из-за тяжелых придворных туалетов, в то время, как красавица была одета во что-то, напомнившее мне платья девятнадцатого века, какие я помнил по историческим фильмам, но все же сильно отличавшееся. От такого зрелища у меня во рту пересохло. Ну нельзя же вот так без подготовки, меня же сейчас разорвет от похоти.