— Наверное, первый вариант, — немного смутился я, краснея.
— Чёрт, так бы и замацала, — тихо сказала она.
— А это больно?
— Как я могу сделать больно, если ты и так объелся?
— Тогда… тогда давай.
— Правда? Я тихонько.
Я кивнул. Софа тихонько положила ладошку мне на выпирающий живот и стала поглаживать, как бы массируя, а второй рукой обнимала за бок. Я не знал, как реагировать, но… но мне нравилось. Это было так нежно, так аккуратно и бережно, так ласково, так… так приятно. Я чуть съехал вниз, выпятив брюшко сильнее и откинув голову, выстонав:
— Ещё…
— Чшш, — сказала она в мою щёку. — Люди не так нас поймут.
— Мне всё равно, просто не прекращай, пожалуйста, — я сильнее прижал к животу её ладонь. — Я тебя умоляю, продолжай.
— Какой же ты… булочка настоящая, — улыбнулась рыжая, положив мою голову себе на плечо, и лаская мне животик. — Только будь потише.
Я кивнул, прижимаясь к ней. Софа описывала круги по моему брюшку, совсем мягко нажимая, и слегка похлопывая. Мне очень хотелось задремать прямо тут и прямо на ней, пока она меня гладит, но мешали резкие звуки из-за других столов. Я хотел, чтобы это продолжалось долго, но через какое-то время тяжесть в животе прошла от того, что мне массировали брюшко, и Софа шёпотом спросила:
— Тебе полегче?
— Да.
— Класс, пойдём.
— Нет, я ещё хочу, — я положил ладони себе на живот. — Мне нравится. Очень. Ты так приятно это делаешь.
— Раф, нам стоит уйти, если ты хочешь успеть… — она осеклась, замерев и смотря на улицу. Затем стала звучно принюхиваться. — Что за…
Я тоже принюхался. В воздухе был тонкий запах дыма и гари.
— Ты тоже чуешь? — спросила она.
— Будто что-то горит, — сказал я, пытаясь понять, откуда запах.
— Это пожар, Рафи, уходим! — сказала она, хватая меня за руку и вырываясь на улицу.
====== На лугу ======
Мы выбежали на улицу. И я увидел, что полыхал соседний дом, из которого выбегали демоны. Мысли о том, что она назвала меня «Рафи», а «Рафи» — это ласково, а значит, она обо мне заботится, как-то улетучились, и я с ужасом и подобострастием уставился на пожар. Я слышал крики испуганных женщин, в себя меня привёл детский крик из дома:
— Мамочка!
Я пришёл в себя. И начал метаться, в панике соображая, что делать.
— Софа, там ребёнок! — тараторил я. — Его надо достать! Может, полететь? Нет, я не могу, крылья сильно ноют и не слушаются, а огонь я тушить магией не умею… Соф? Софа?
Она замерев таращилась на пламя. Сглотнула. В глазах и на лице её я прочитал ужас. Она боится.
— Софа, — позвал я, взяв её за плечи.
— Надо уходить, — сказала она, придя в себя и мотнув головой. — Ты можешь начать задыхаться.
— Я-то тут причём? Там ребёнок, ты можешь его вытащить?