— Это и есть ревность.
— Господи, мне стыдно, — сказал я виновато. — Прости меня.
— За что?
— За то, что я тебе не доверяю.
— Ты и не должен, ты же меня не знаешь.
— Нет, я же… я дорожу тобой, и ревную, это плохо.
— Ты просто впервые контактируешь с кем-то другого пола и вообще с другим демоном. Когда у тебя будет больше знакомых, ты не будешь так держаться за меня.
— Неправда. Марион я дорожу не так, как тобой.
— Марион не считается.
— Почему? Она моя знакомая. Считается.
Софа протяжно вздохнула.
— Хорошо, ладно, считается. Я сдаюсь, ты победил.
— Так ты не обижаешься?
— Нет.
Нам принесли еду и большую бутылку с двумя кружками. Софа придвинула ко мне тарелку с отбивной, пирогом, и ягодным суфле. Я взял вилкой кусочек мяса и принюхался. Затем посмотрел на Софу, которая жадно умяла уже половину.
— Что не так? — спросила она с набитым ртом и измазанными щеками.
— А нас не отравят? — спросил я тихо.
— С чего бы?
— Папа говорил, что могут отравить, и вообще все незнакомцы опасны.
— Я тоже была незнакомкой. И я опасна?
— Не думаю.
— Так может, тебя и здесь не отравят?
Разумно. Я решил, что надо ей верить, и съел кусочек мяса. В следующий миг я кинулся на остальную отбивную, ибо она была великолепна. Затем я съел пирог, горячий и сладкий. И суфле, которое таяло на языке. Я откинулся на спинку стула, тяжело дыша. Я объелся. Софа посмотрела на меня, чуть улыбнувшись.
— Ты переел?
— Да… хух… аж дышать тяжело.
— Пить хочешь?
— Ага.
Она открыла бутылку и налила нам в кружки тёмное содержимое. Одну придвинула ко мне. Я неуверенно принюхался. Запах был резковатый и странный.
— А оно не кислое? — спросил я недоверчиво и немного лениво. От столь сытного обеда мне захотелось подремать.
— Не очень. Если не понравится, я возьму тебе что-нибудь другое. А теперь, выпьем за твой первый день на свободе.