Всё ледяное.
Он входил в дом, надеясь получить ответы. Теперь он даже не знал, какие вопросы надо задавать.
Купер поднял с пола телефон и повернулся, чтобы поглядеть на комнату под новым углом. Напротив него была лестница на второй этаж, видимо, к тем самым спальням, где он видел кровати с пышными цветастыми одеялами и горами подушек. Что это было? Иллюзия? Судя по зияющему провалу в потолке, ответ был ясен.
В дальнем углу что-то зашевелилось.
– Елена? – хотел позвать Купер, но из горла вырвалось сипение. Мозг пытался скомандовать телу двигаться и действовать, но ноги едва волочились по полу. В пыли остались две длинные борозды, словно змеиные следы.
Мальчик ухватился обеими руками за косяк и заглянул в бывшую кухню. Там не было никого, кроме семейства мышей. Те дружно юркнули в нору под старым буфетом с распахнутыми перекошенными дверцами. На полу валялся перевёрнутый ящик. В надтреснутой фаянсовой раковине почему-то лежала подушка. Купер посветил туда-сюда фонариком и увидел в углу маленький столик со стулом. На спинке стула висело что-то синее.
Всё в доме было покрыто пылью, но этот уголок сиял чистотой. На синей ткани поблёскивало золотистое.
Жакет с эмблемой.
– Елена? – снова окликнул Купер. В ответ он услышал яростное шуршание и мышиную возню.
Мальчик медленно подошёл к столу и впервые рассмотрел эмблему вблизи. Ему хотелось обвести пальцем толстые, выпуклые золотые нити, но от страха руки повисли вдоль тела. Возле столика стояла небольшая мусорная корзина, полная мятой бумаги. Скомканные листки тоже казались свежими. Поглядев по сторонам и убедившись, что вокруг по-прежнему никого нет, Купер один за другим выудил листки. Дно корзины покрывал толстый слой пыли – значит, бумагу сюда набросали недавно.
Купер расправил странички на столе. Пять штук, все с неровным левым краем – видимо, их вырвали из блокнота. Они были исписаны мелким, аккуратным почерком. Порядок страниц Купер не разобрал, но догадался, что перед ним письмо, и нашёл начало:
Купер торопливо сложил листки и сунул в задний карман штанов. Ему хотелось дочитать письмо дома, в тепле и безопасности.
Пора было уносить отсюда ноги.
Он осторожно отошёл от стола и повернулся к выходу. Но возле разбитого окна гостиной поневоле остановился. Сквозь осколки стекла виднелся его дом – точно такой же, как всегда. Но по эту сторону дороги всё изменилось до неузнаваемости. Аккуратный забор исчез. Грязный двор был завален мусором. Новенькое белое крыльцо стало серым и опасно покосилось из-за провалившихся досок.
Купер подошёл к двери – совсем не похожей на ту тёмно-синюю, в которую он стучал снаружи, – и через порог выглянул в задний двор.
Белый забор.
Зелёная трава.
Крепкое крыльцо.
Он вернулся к разбитому окну.
Грязь, лужи, мусор.
Он опять поглядел в дверной проём.
Забор, дорожки, фонари.
Купер вышел на белое крыльцо и осмотрел нарядные ярко-жёлтые стены. Запах гнили и плесени исчез, едва он переступил порог. Вернулся аромат тыквы и пряностей.
Он шагнул обратно.
Сырость.
Мальчик несколько раз выходил из дома и заходил обратно, поражаясь тому, как меняются запахи: будто кто-то их переключает. Наконец он спустился с крыльца, вдоль стены подошёл к окну гостиной – тому самому, разбитому, – и снова заглянул в него, только теперь снаружи. Ещё за несколько шагов стало видно, что стекло в окне новенькое и целое; в углу рамы даже сохранился стикер изготовителя.
Через окно Купер увидел стены цвета кофе с молоком, бежевые диваны с декоративными подушками, столик с горой журналов. Под потолком лениво вращался вентилятор, закреплённый в том самом месте, где только что зияла дыра.
А в камине жарко горел огонь.
Купер вытянул руку и дотронулся до стекла, чтобы проверить, правда ли оно целое. Он провёл пальцами туда-сюда и вскрикнул от боли. Из длинного прямого пореза на среднем пальце часто закапала кровь.
Мальчик ринулся прочь.