Извините, что мне не жаль: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты, наверное, Шарлотта? – спросила она хрипловатым голосом, идеально сочетающимся с ее удивительно сексуальной внешностью. – Извини, что так поздно. Сегодня у меня просто все пошло не так и я не знала, что агентство по недвижимости уже закрылось. Я не успела забрать ключи, а номера твоего у меня нет. Пришлось бы ждать до завтра, а мне некуда идти.

Я осознала, что стою в проходе – наверное, она уже подумала, что я ее не пущу. В ужасе я отошла в сторону и пробормотала что-то о том, чтобы она поскорее входила. Тэнси споткнулась о коврик, уронила цветы и еле-еле удержалась на ногах. И тогда я поняла, что она нажралась в хлам.

На долю секунды я просто возненавидела Генри. О чем он только думал? Конечно, мы не искали себе в соседи трезвенника-затворника, но хотя бы более-менее адекватного человека. А он нашел какую-то чокнутую алкашку. Потом я взглянула на нее снова и догадалась, как это произошло.

Наверное, Генри старался изо всех сил и задавал ей вопросы о ней самой, ее работе и социальной жизни. Но и так понятно, что сидя напротив такой запредельной красотки, он не запомнил ни слова. Она могла бы сказать, что торгует наркотиками и сейчас в бегах или что ее выгнали из прошлого дома, после того, как она сожгла его дотла – да что угодно, он все равно бы решил, что она идеальный кандидат. И Генри не какой-то там развратник, не подумайте, – он любил Мэдди, но тем не менее. Любой мужчина традиционной ориентации при встрече с Тэнси перестал бы мыслить рационально.

Тэнси бросила рюкзак на пол, покопалась в нем, вытащила бутылку шампанского и вручила ее мне вместе со слегка потрепанными розами.

– Это тебе, – сказала она, – правда, мне очень неудобно за все это.

Если ее день действительно оказался таким сумбурным, как она умудрилась найти открытый цветочный магазин, в котором продают такие восхитительные букеты, и заодно винотеку с «Перрье Жуэ Бэлль Эпок»? Но я не стала об этом спрашивать, а просто поблагодарила и предложила показать дом.

– Пожалуйста, не беспокойся. Я вижу, что разбудила тебя, да и сама совсем вымоталась. Если ты не против, я сразу на боковую.

Я ответила, что совсем не против, и она поднялась за мной наверх, осмотрелась, развернулась и пошла в комнату, где жила Мэдди.

– Я пойду, а ты обживайся, – сказала я, – ванная там, рядом с ней моя комната. Рядом с тобой пустая комната, но на этой неделе к нам приедет еще один сосед, и тогда дом снова будет полон.

– Отлично, – улыбнулась Тэнси своей сногсшибательной улыбкой и зевнула. У нее даже миндалины красивые. И как бы меня ни взбесило то, в каком виде она явилась, я знала, что она мне точно понравится.

Я спустилась и выключила свет во всех комнатах, но потом вспомнила про прекрасный букет роз. Если я не поставлю его в воду, к утру цветы завянут. Я порылась в кухонных шкафчиках и нашла графин, в который мы иногда переливали «Пимм’c», налила в него воды и вынула цветы из целлофановой упаковки. Роз было так много, что я еле втиснула их в графин. Я уже почти выбросила упаковку в мусорное ведро, когда заметила, что на ней висела белая открытка с витиеватой надписью рукой флориста:

«Прошлой ночью ты была прекрасна, как всегда. Трэвис».

Глава 3

Бурлящим утром понедельника я стояла в забитом вагоне метро. Упершись головой в подмышку стоящего рядом мужчины (парень-вонючка, это не ты, случайно?), я думала о том, что вообще никого никогда не полюблю: ни эту жизнерадостную ведущую «Извините, что мне не жаль», ни мир вообще, и уж тем более скучную себя со своей нудной рутиной.

После приезда Тэнси я несколько часов пролежала без сна, слушая приглушенный стук и грохот. Хоть она и пыталась тихо разложить свои вещи, но, как и любому пьяному человеку, ей это, конечно же, не удавалось. Она громко ходила на цыпочках и то и дело шептала «о, черт». И даже когда она затихла, я еще какое-то время не могла заснуть, боясь, как бы ее не стошнило. Но этого не произошло. В доме стояла тишина и витал только слабый цветочный запах, наверное, от цветов, которые она принесла, или от самой Тэнси как напоминание о ее присутствии.

Раздраженная и с красными глазами, я была явно не готова к началу загруженной рабочей недели. Я вышла из поезда и поднялась наверх, как всегда думая, почему владельцы хедж-фонда решили открыть свои офисы именно в Мейфэйре, где приходится пробиваться через толпы туристов, которые, судя по всему, впервые катаются на метро. Другое дело Сити, где пассажиры, словно роботы с пустыми глазами, плавно ходят по туннелям, как на дистанционном управлении.

Но как только я переступила порог здания, где работаю, и вошла в вестибюль со встроенными в стены аквариумами, мне сразу стало лучше. Знаю, это грустно, но я люблю свою работу. Конечно, иногда жалуюсь и ною по этому поводу, но все же меня до сих пор не покидает то волнение и восхищение, которое я испытала, впервые придя сюда на собеседование.

Помню, как сидела в конференц-зале напротив Марго, заместителя директора, в мягком кожаном кресле цвета капучино, а между нами – огромная гладкая поверхность белого стола, и как подумала – хочу все это. Я смотрела на ее прекрасное шерстяное платье цвета ржавчины, строгое, но женственное, – и представляла, как однажды буду так же одета и так же уверена в своем авторитете. Представляла, как буду проводить собеседование с кем-нибудь вроде меня, а у нее не будет ни малейшего представления о том, что я выросла в муниципальном доме и получала бесплатные школьные обеды. Я волновалась и жутко нервничала, но при этом чувствовала себя здесь своей – или по меньшей мере хотела ею быть.

Помню слова Марго: «Не думай, что эта работа – сплошной глянец, Шарлотта. Потому что это не так. Это младшая должность. Тебе придется сидеть на встречах с клиентами, готовить презентации и, когда нужно, помогать Пирсу, нашему начальнику отдела продаж, с рекламой. И если вдруг некому сделать кофе для совещания – его делаешь ты. Если команда из отдела продаж сидит до двух часов ночи с расчетами для презентации, а тебе нужно сделать слайды в PowerPoint, ты ждешь, пока они не закончат. И если вдруг кому-то надо забрать вещи из химчистки… Ну, ты меня поняла».

Я поняла. И, к моему удивлению, меня взяли на работу с зарплатой, которая казалась мне головокружительной, пока я не поняла, как тяжело она мне будет даваться.

В это самое утро понедельника, выйдя из лифта прямиком в офис «Колтон Кэпитал», я услышала крик Колина. На работе я почти никогда с ним не сталкивалась, слава богу, но все же он был моим боссом – и вообще нашим общим боссом, потому что вся фирма принадлежала ему. И кричал он довольно часто. Но вот таким криком с утра пораньше он задал тон всей неделе – и не самый позитивный.

По дороге к своему столу я мельком взглянула на конференц-зал, который своими стеклянными стенами напоминал аквариум. Там Колин обычно давал кому-то взбучку. Если только речь шла не об увольнении. В таком случае тебя приглашали в одну из приватных комнат для переговоров в сопровождении начальников отдела кадров и юридического отдела. Затем под охраной выводили из здания, а потом еще нужно было отправить сюда кого-нибудь за коробкой с вещами.

Поэтому я знала, что кто бы ни взбесил начальника сегодня утром, все не так плохо. Я не понимала всех слов Колина, только «тупой, дремучий придурок» и «хотел угробить всю фирму» – но это его обычный лексикон. А вот что меня действительно удивило, так это его жертва.

Колин ходил туда-сюда, как всегда, когда кого-то отчитывал, прямо подпрыгивая на пятках. Все его низенькое коренастое тело буквально тряслось от гнева, скулы дрожали: он выглядел прямо как какая-то разъяренная лягушка. Даже смешно, при условии, что предмет всего этого гнева – не вы.

Человек, кому вся эта тирада была адресована, напротив, был абсолютно спокоен. Он стоял спиной к стеклянной стене, не позволяя никому увидеть свое лицо и этим сохраняя свое достоинство. Но я бы узнала эту спину где угодно. Больше никто не отличался таким высоким ростом и крепкими, широкими плечами, облаченными в безупречный итальянский костюм, а также стильно уложенными, блестящими темными волосами.

Несколько месяцев назад Ренцо переманили из конкурирующего фонда, и до сегодняшнего дня он был «голубоглазым парнем» [7] «Колтон Кэпитал». Ему поручили вести портфель акций стоимостью пятьсот миллионов фунтов – серьезная сумма для новичка, при этом еще устойчиво, а зачастую и поразительно возрастающая. Иногда я позволяла себе с легкой завистью думать о размере его вознаграждения и представлять, на что я бы его потратила. Внесла бы первый взнос за квартиру – хотя зачем, я смогла бы сразу ее купить. Еще хватило бы на то, чтобы закупиться обувью на несколько лет, поехать в роскошный отпуск и машину купить при желании. Свозила бы бабушку на Багамы, хотя, по-моему, она предпочла бы Блэкпул.

А иногда я позволяла себе на пару минут помечтать и о самом Ренцо. О том, как бы эти широкие, крепкие плечи выглядели без строгого скрывающего их костюма. О том, действительно ли его волосы такие шелковистые, какими они выглядят. И будет ли он в постели таким же агрессивным и опытным, как на работе.

Но как только мои мысли уносились в этом направлении, я тут же себя одергивала. Я знала, чем это могло закончиться, и видела это на примере Лариссы, которая допустила ошибку и переспала с одним из портфельных менеджеров. Он больше с ней не разговаривал, в отличие от ее коллег. На самом деле они делали ставки на то, с кем из них она переспит в следующий раз. В итоге Ларисса не выдержала и уволилась. Я знала, что ничего хорошего из мечтаний о Ренцо не выйдет, да и не только о нем, а вообще о любом из этих яростно амбициозных и накачанных мужчин в костюмах, которые самодовольно прохаживались по «Колтон Кэпитал», соревнуясь и бравируя своей маскулинностью и успешностью так же нахально, как своими дорогущими кожаными ботинками. Мужчины, с которыми я работала, были для меня строго под запретом.

Однако и Ренцо, и остальным приходилось дорого платить за свой огромный доход. И дело даже не в жестком графике и мысли о том, что рано или поздно их тоже вызовут в «аквариум» и отчитают, а в постоянном напряжении от осознания того, что каждый день они весьма успешно спекулируют миллионами фунтов, но рано или поздно все равно проиграют. Даже с безукоризненными количественными данными от научного аналитика и полной уверенностью том, что ты знаешь рынки, с которыми работаешь, вдоль и поперек, ты рискуешь ничуть не меньше, чем поставив все свои сбережения пятьдесят к одному на коня-аутсайдера в «Гранд-Нэшнл» просто потому, что у него прелестные висячие ушки и тебе его жалко. Я это знала, да и они тоже. Отсюда и вытекали все их шуточки и хвастовство, эта безжалостная брутальность, из-за которой по дороге к своему месту я чувствовала себя в окружении чистого тестостерона.

[7] Человек, который заслужил особое к себе расположение за свои заслуги (сленг).