— Как всегда — побеждать акуму, — шепнула Ледибаг напарнику. — Когда разберёмся с теми, о которых писал Бражник, найдём Таролога. Её ведь рук дело, если я верно понимаю.
Она крикнула пару успокаивающих предложений людям и посоветовала им найти укрытие. Очевидно, что те, кто был за пределами купола, оказались в безопасности, но другие…
Таролог, как поняла Маринетт, ничего не делала просто так. Была ли она ведома каким-то внутренним чутьём, или же просто знала, что нужно делать, а может быть ей кто-то это говорил — не важно. Пока она не сделала ничего, за что Ледибаг должна была бы её изгонять и при этом неплохо так помогала Чудесным.
Хотя она всё ещё оставалась потенциально опасным существом. И предполагаемой матерью Кота. Конечно.
Не сговариваясь друг с другом, герои быстро откланялись от обеспокоенных горожан. Запрыгнув на ближайшую крышу они скоро вернулись к обычному маршруту патруля, и молча побежали дальше.
Город оставался сам собой, разве что люди нервничали. Гудели и фырчали машины, слышен был гул разномастных голосов, сверкала реклама. Парижане смотрели вверх, на золотую сетку, пересекающую небосвод, и недовольно хмурили брови. В остальном — практически пасторальная картинка.
Это… напрягало.
Обойдя город два раза и не найдя ни единого признака акумы, герои добрались до своей квартиры, — как хорошо, что она попала в периметр купола, — и незаметно проскользнули внутрь.
С первого посещения этой необжитой квартирки в ней изменилось не так много: завершился ремонт во всех трёх жилых комнатах, в холодильнике появилась еда, а в шкафах — одежда. Пустые стены обзавелись простенькими пейзажами, настраивающими Маринетт на одухотворённый лад, а в прихожей, — нормальной прихожей, не балконной, — постелили абсолютно безвкусный ярко-зелёный коврик с чёрными рисунками котят на нём. Нуару он настолько нравился, что уже через неделю Ледибаг стала видеть его цвета в своём монохромном мире.
На кухне, помимо еды, появился небольшой настенный телевизор. По задумке Маринетт он выполнял роль осведомителя, поскольку был настроен исключительно на новости. И, хотя Кот крайне настаивал на расширенном пакете тв-каналов («Там даже есть Дискавери и Дисней, Баг, мы обязаны его подключить!»), Ледибаг не сдавалась: телевизор оставался исключительно рабочим.
Включив тот самый новостной канал и снизив звук до минимума, Ледибаг устало рухнула на стул и откинулась на прочную спинку. Кот осторожно опустился рядом, слишком аккуратный и напряжённый, чтобы считать Нуара спокойным.
С минуту они просто смотрели на молчаливое переключение кадров на экране. Затем Кот встряхнулся, прогоняя нервно-сонную одурь и посмотрел на напарницу большими печальными глазами.
— Прости, ЛБ, это кажется, я виноват.
На экране крупным планом показывали золотой купол и его реакцию на прикосновения. Надья Шамак, как всегда энергичная и алоголовая, активно жестикулировала и наверняка задавала кучу риторических вопросов телезрителям.
«В чём смысл появления этого купола?» — читала по красным губам Маринетт.
Купол разливался золотом и сиял, словно был создан из самой божьей благодати.
«Появился ли он из-за акумы?»
Кадры менялись один за другим: разделённые семьи, расчерченные пополам из-за купола здания, безуспешные попытки преодолеть лёгкую золотую завесу.
«Чего стоит ожидать городу?»
Плачущие дети, неспособные воссоединиться с матерьми и отцами. Скорбные выражения постных лиц. Мрачная решимость в глазах полицейского, готовящегося стрелять в купол — а вдруг выйдет пробить?
Не вышло.
«Где же наши герои?»
На последний вопрос Ледибаг криво улыбнулась и отсалютовала красногубой Надье чашкой чая — спасибо, Нуар, как всегда вовремя. Кот возился у рукомойника, пытаясь оттереть от своей чашки недельную засохшую грязь.
— Сразу надо было мыть, — бросила Ледибаг, ставя свою кружку на стол.
— Я, миледи, всё-таки кот. А мы не особенно любим воду, чтобы ты знала.
— Здесь есть посудомойка.
Кот пробурчал что-то нечленораздельное и склонился над мойкой. Маринетт сосредоточилась на телевизоре и машинально отпила из кружки. Чай был зелёным и едва заваренным, практически пустой кипяток.
Только спустя три чашки этого недочая Ледибаг, наконец, заметила нечто определённо подозрительное. Присмотревшись к изображению, Маринетт мгновенное онемела. Всё её тело сковал нервный паралич, а из ослабевших пальцев выскользнула кружка с четвёртой порцией чая, заваренного наконец-то нормально.
На звук упавшей кружки обернулся Кот — и тотчас подскочил к Ледибаг, забирая у героини пульт. Увеличив громкость, Нуар, не мигая, уставился в телевизор.
-…это же Шестой округ, один из самых безопасных в Париже, — плаксиво подвывала на камеру очевидица. — Тут такого никогда не было, и не должно было быть! Но а-аку-ума!..