Путь к Истоку: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Колдун покосился на Яснину, но она просто передернула плечами. Действительно, выбора у них не было. Они сами стремились встретиться с нагами, это им удалось. Вот только никто из них не ожидал, что к этой встрече будет готовиться и другая сторона…

Иллирец не стал дожидаться, пока они примут совместное решение — он резко повернулся, очерчивая рукой неясный символ в душном воздухе. Через мгновение перед ним проступило явственное светлое сияние, обозначившее вход в своеобразный тоннель. Яснина усмехнулась и перевела взгляд на Лота, удивленно вскинувшего брови. Верно, такого не умел ни один маг, ведь только наги могли создавать не только пространственные, но и временные переходы, о чем она сама узнала только благодаря записям учителя, оставшимся после его смерти в избытке.

Мужчина с насмешливой усмешкой повернулся к ним, но его улыбка довольно быстро увяла, потому что на лице колдуньи не отражалось ничего, кроме легкой иронии, а Лот сразу взял себя в руки, никак не выражая свои чувства, хотя, несомненно, он был поражен такому неожиданному повороту.

Досадливо поморщившись, иллирец отвернулся и первым шагнул в переход. Яснина остановила решительно шагнувшего вслед за ним мага, положив руку на его грудь. Не стоило так рисковать, ведь это действительно могло оказаться банальной ловушкой, поэтому им надо было немного повременить. Если одного из них убьют, у второго будет шанс спастись, воспользовавшись этим самым переходом. Лот внезапно искренне и тепло улыбнулся, положив свою руку на ее сверху, на секунду крепко сжал ее пальцы в своей горячей ладони, затем быстро снял ее руку и шагнул вслед за нагом, опережая ее. Обреченно покачав головой, колдунья последовала за мужчинами, насмешливо размышляя над тем, что как-то неправильно влияет на мага… Или же за нее это делала милая и непосредственная Азария, постепенно отогревая и смягчая его ожесточившееся холодное сердце.

Яркое сияние окутало ее теплом, перенося на площадку, выложенную отполированными, покрытыми вязью рун каменными плитами, окруженную со всех сторон высокими и отвесными скалами, возносящимися в голубые небеса остроконечными и тонкими вершинами, прокалывая пушистые белоснежные облака. Воздух здесь был намного холоднее и свежее, слегка обжигая легкие, привыкшие к знойной духоте и влажности. Колдунья слегка передернула плечами, подстраиваясь под температуру, значительно отличающуюся от той, что властвовала внизу, на подступах к горам.

Кроме них на площадке никого не было, да и наг, кажется, не собирался надолго здесь задерживаться, целеустремленно направляясь к одной из импровизированных и образованных естественным образом стен, отшлифованных до блеска. Черный кожаный плащ развевался у него за спиной, то поднимаясь в воздух, то опадая вниз. Колдунья заметила вопросительный взгляд Лота, но не стала ничего говорить. Она не знала, как учителю удалось попасть в город нагов, потому что об этом он не написал в своем дневнике. Видимо, не стал напрасно рисковать, чтобы не вызвать случайно гнев своих гостеприимных хозяев. Они оба наблюдали за тем, как наг уверенной и твердой походкой приближается к скале, проводя по гладкой поверхности рукой. Не раздалось ни звука, но скала вдруг пошла мелкой рябью, затем на камне четко обозначились линии квадратной, широкой двери. Монолитная плита выдвинулась вперед с тихим шорохом, быстро отъезжая в сторону и освобождая проход, освещенный светом факелов, прикрепленных к стенам тоннеля, убегающего в тело горы. Иллирец слегка обернулся, кивком приглашая их следовать за собой, и вошел в проход.

— Умно, — Лот склонил голову на бок, рассматривая импровизированную дверь, услужливо распахнутую перед ними, — сдается мне, что ни перед кем другим она не откроется. Только представители его народа смогут отпереть ее.

— Ну почему же, — усмехнулась колдунья, — это может сделать кто угодно, если у него будет рука чистокровного нага.

— Верно. Я как-то не подумал об этом…

— Мою руку еще нужно отобрать, — раздался из тоннеля насмешливый голос нага, усиленный многократно гулким эхом, — и надо думать, я буду категорически против такого произвола.

Лот жестко усмехнулся, изучающе глядя на проход, словно прикидывая в уме, сколько времени у него отнимет убийство самоуверенного иллирца. Яснина нисколько не сомневалась в абсолютной победе мага, ведь прекрасно знала, что он сталкивался с куда более опасными и сильными противниками и всегда одерживал верх. Жаль только, что таких, как он, было слишком мало, ведь будь это иначе, они смогли бы и сами победить в предстоящем сражении с полукровками. Но, к сожалению, их можно было пересчитать по пальцам одной руки, поэтому сейчас они и стояли здесь, а не готовились к навязанной им войне.

Судя по внутреннему чутью колдуньи, остро реагировавшему на происходящие перемены, они спускались вниз по извилистым и бесконечным переходам, углубляясь в тело горы. Яснина рассматривала гладко отшлифованные стены, поражаясь той огромной титанической работе, которую проделали обитающие здесь существа. Если наги и поднялись из-под земли, о чем говорилось во многих легендах и сказаниях, то произошло это очень давно. Это подтверждало и то, что росписи на стенах сменялись: на одних они были древними, потускневшими, но не потерявшими своих четких очертаний, лишь утративших яркую краску, покрывавшую их поверх, на других — наоборот, поражали взгляд ослепляющим калейдоскопом цветов. Лазурные, янтарные, алые и золотые причудливые линии сливались, рисуя на скалах непонятные символы, которые, скорее всего, могли поведать посвященным историю тех, кто их нанес на камень.

— Мой народ трепетно относится к своей истории, поэтому мы и оставляем здесь свидетельства прожитых лет, чтобы потомки не забывали о том, что произошло еще до их рождения, — словно заметив ее взгляд, наг немного сбавил шаг, и она довольно быстро поравнялась с ним. Хотя колдунья и была уверена, что иллирец даже головы не поворачивал в ее сторону. Он пошел рядом с ней, а Лоту не оставалось ничего другого, кроме как ускорить шаг, немного отдаляясь, и в одиночестве быстро продвигаться по ярко освещенному тоннелю, извивающемуся, словно тело огромной змеи. Яснина вскинула голову, удивленно глядя на понимающе улыбнувшегося нага.

— Не знаю, кто первым придумал это, но сходство вам не почудилось…

— Почему вы относитесь ко мне иначе, чем к другим магам? — Не стала молчать колдунья.

— Несмотря на то, что вы пробили мне голову? — Иронично уточнил мужчина, но затем быстро добавил, уже серьезно. — Просто я знаю, кто вы.

— Мою силу невозможно почувствовать, если я сама не захочу этого. Вашей соплеменнице, по крайней мере, это не удалось.

— Дело не в этом. Просто, столкнувшись с вами в столице, а после, послушав многочисленные истории, я довольно быстро понял, чья вы ученица.

— Вижу, вы ненавидели моего наставника.

— Не стану скрывать, я презирал этого мага и ненавидел всем сердцем. Повторюсь, но я безумно сожалею о том, что мне не позволили убить его.

— Та женщина, чье изображение я видела в его дневнике…

— Была моей матерью, — прервал ее наг, не позволив закончить, — он заставил ее поверить в свою любовь, а затем предал ее. В один из дней она просто исчезла, а мы никак не могли отыскать ее. Он тоже помогал нам, применял свою проклятую магию, словно действительно тревожился о ней… Лишь после его побега нам удалось отыскать ее изувеченное тело, тщательно укрытое и спрятанное с помощью силы.

— Зачем он сделал это?

— Изучал строение тела нагов, — лицо мужчины осталось совершенно непроницаемым, но колдунья просто кожей чувствовала волны боли, охватывающие его. Она остановилась, вынуждая его последовать его примеру. Яснина подняла голову, чтобы прямо посмотреть в черные, бездонные глаза, в глубинах которых начинали проступать вертикальные зрачки, выдающие его сущность.

— Я - не он. И никогда не была такой, каким был он…

— Поверьте мне, я это прекрасно понимаю, иначе никогда не стоял бы здесь. Нам удалось восстановить события тех лет, когда он вернулся в Талвинию. Я знаю, каким образом вы попали к нему.

— Но от этого осознания вам не становится легче, ведь во мне есть что-то и от него? — Понимающе спросила колдунья, заставив нага на мгновение прикрыть глаза, признавая ее правоту.

— Смириться с гибелью дорогого человека невозможно, особенно если он принял смерть от руки безумца, движимого лишь собственными интересами. Я читала записи, в которых он писал о вашей матери. Но в них не было ни слова о ее убийстве, только невероятное восхищение ее красотой, силой и умом. Мне даже казалось, что он действительно любит эту женщину, чей портрет украшал пожелтевшие страницы…

— Этот маг, который обманом проник в нашу семью, любил всегда лишь себя.

— Тогда почему вам не позволили убить его? Видит небо, он вполне заслужил такую судьбу.