Путь к Истоку: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Уверена, слуги прекрасно справятся с этим, — попыталась возразить Яснина, смущенная и ошарашенная прозвучавшим в простой фразе неприкрытым намеком.

Вместо того чтобы ответить, он рассмеялся и повлек ее дальше, вглубь дворца. Пока они пробирались по многочисленным переходам и анфиладам лестниц, колдунья ловила на себе заинтересованные и любопытные взгляды. Слуги и придворные почтительно отступали с дороги своего князя, низко кланяясь и тихо перешёптываясь за их спинами, стоило им отойти на пару метров. Судя по их поведению, князь либо соврал про существующий обычай, либо слишком рьяно подошел к его исполнению. Едва они подошли к широким, арочным дверям, Яснина поспешно присела в реверансе, торопливо вырвала из захвата руку и скользнула внутрь, закрывая за своей спиной дверь и прижимаясь к прохладной поверхности лбом. И могла поклясться, что услышала по другую сторону громкий, заразительный смех, заставивший ее в бессильной ярости ударить сжатой в кулак рукой по богато инкрустированной вызолоченной резьбой двери.

Она не умела правильно реагировать на проявляемое по отношению к ней внимание: ее учителем был мужчина, растивший ее, как родную дочь, но слишком жесткий и суровый для того, чтобы позволять простые и естественные для юности радости. Он обучал ее всему, что умел сам, открывая все таинства и секреты: но за долгие годы жизни, бывшей к нему изысканно жестокой и изощренно беспощадной, разучился любить и быть любимым. И не смог научить ее тому, чего не умел сам. Именно поэтому между ней и Главой Ордена были такие непростые отношения; Рогд сразу заметил появившуюся в столице новую чародейку, а на нее произвели неизгладимое впечатление власть, сила и могущество, которыми он обладал. Но чем больше они сближались, тем отчетливее понимала Яснина то, что принять его как мужчину и постоянного спутника в свою жизнь она не готова. Конечно, она досконально изучила те аспекты человеческих отношений, о которых учитель не считал нужным даже упоминать, но на нее они не произвели никакого впечатления. Она не чувствовала ничего к высокопоставленному колдуну, пытающемуся завлечь ее в свои сети и покорить своей воле.

Позднее, он предложил равноправный союз, обещая не ограничивать ни ее саму, ни силу, которой она обладала, но Яснина уже слишком хорошо разобралась в нем, чтобы поверить словам. Магу, привыкшему всегда получать то, что он хочет, ее решение, мягко говоря, не пришлось по вкусу. Но она довольно быстро переубедила его, не уступив в бою. Если он надеялся поражением заставить ее подчиниться, то глубоко ошибался. Яснина прошла слишком суровую школу, чтобы уступить: их затянувшееся сражение прекратил сам Рогд. Конечно, ни о какой дальнейшей дружбе не могло идти и речи, поэтому чародейка отстранилась от него, отказавшись вступить в Орден. Предвещающего ее быстрый крах колдуна вновь ждало жестокое разочарование: знания чародейки позволили ей без труда прекрасно обустроиться в столице, обеспечивая себе роскошную и беззаботную жизнь благодаря постоянным заказам, сыпавшимся на нее со всех сторон. Люди быстро поняли, что она не только обладает большой силой, но еще и отличается исключительной неразговорчивостью, не торопясь оповещать ни Совет, ни Орден об их просьбах. Рогду пришлось смириться со сложившейся ситуацией, закрывая глаза на ее практику, далеко не всегда законную и безобидную.

Немного успокоившись, Яснина обернулась, с удивлением осматриваясь по сторонам. Большую комнату в центре делила высокая — от пола до потолка — резная позолоченная перегородка, сквозь тонкие прутья которой были продеты расшитые атласные ленты и шелковые платы, легко и плавно покачивающиеся на легком ветерке, проникающем в окна. Одна часть отводилась под приемную: здесь пол был выложен кремовым мрамором с красными геометрическими узорами, а стены до середины покрывала мелкая и яркая мозаика, отделенная от красивых и живописных фресок с цветочным орнаментом широкой полосой облицовочного синего камня. В глубоких нишах у стены и витражных стрельчатых окон уютно расположились низкие широкие диванчики и оттоманки, обтянутые яркими шелками сапфирового и рубинового цветов, с горой маленьких подушечек с тяжелыми кистями, расшитыми золотой нитью. На круглых столиках, покрытых позолоченной резьбой стояли маленькие фарфоровые безделушки и керамические вазы с искусно составленными цветочными композициями. На пол, под ноги, были брошены большие и толстые ковры, вышитые шелковыми нитями и золотом с изысканным цветочным орнаментом. Такие же, только меньшего размера висели на стенах. В небольших вырезанных нишах в стенах стояли тяжелые подсвечники, в которые на ночь вставлялись ароматические свечи.

Другая часть комнаты, отгороженная перегородкой, представляла собой спальню. В глубокой арочной нише, по обе стороны которой потолок поддерживали покрытые росписью квадратные колонны, с проделанными для подсвечников отверстиями, на возвышении стояла огромная кровать с причудливым балдахином, резной высокой спинкой и расшитым золотом нежно — голубым покрывалом. Стены и пол в этой части были выложены желтой и бирюзовой мозаикой. У одной стены в нише стояли диванчики для отдыха, застеленные шелковыми покрывалами, а у другой — большой туалетный столик с тремя кристально-чистыми зеркалами и отделанный резьбой гардероб. Между ними расположилась позолоченная ширма из желтого атласа и огромное напольное зеркало в тяжелой раме, украшенной бирюзой.

Яснина ущипнула себя за руку, охнув от внезапно-острой боли. Рассеянно потерев поврежденную кожу, убирая покраснение, она с недоверчивым изумлением продолжила оглядываться по сторонам, не слишком доверяя своим глазам. Она гордилась тем, с какой красотой и роскошью был отделан ее дом в Талвинии, но он мерк по сравнению с тем, что сейчас окружало ее. Здесь все было другим и непривычным: и мебель, и украшения, и яркие и пестрые краски отделки, неприемлемые и неприличные для обустройства спальни в Литоре. Их интерьер был прост и лаконичен, менялись только породы дерева и ткани, из которых делали предметы мебели и обивку, да украшения. Здесь же глаз радовало такое изобилие плавных и причудливых линий, завитков и деталей, что невольно возникало восхищение невиданным мастерством того, кто создал все это. Она прошлась по толстому ковру, ощущая, как ноги по щиколотку проваливаются в ворс, и торопливо стала расшнуровывать сапоги. Отбросив запыленную обувь с прилипшими к подошве травинками, она с наслаждением ступила на мягкую поверхность, чувствуя, как нежно щекочут обнаженные ступни ворсинки. Прикоснувшись к ленте, обвивающей решетку перегородки, она с удивлением рассматривала изысканный узор, вышитый ярким стеклярусом и золотой нитью. За право обладать такой красотой литорские модницы готовы были бы убить, а здесь она просто служила дополнительным украшением.

Колдунья резко обернулась, заставив затаившихся за ее спиной девушек-служанок сдавленно пискнуть и дружно отступить назад, зардевшись и торопливо опуская глаза. Она изогнула бровь, глядя на притихших и смущенных незваных гостий, которые робко переглядывались, но не решались заговорить.

— Простите, госпожа, — неуверенно начала самая бойкая с виду девушка, приседая в реверансе и поднимая на нее лукавый, поблескивающий взгляд, — мы принесли вам одежду, чтобы вы могли переодеться с дороги.

Яснина перевела взгляд на наряд из алого шелка, который она для пущей убедительности своих слов протянула вперед, поблескивающий хрустальными и сердоликовыми бусинками. Сдавшись, она позволила девушкам позаботиться о ней, что, судя по довольным лицам, им очень понравилось. Одна из них — невысокая пышечка с рыжими волосами, собранными в толстую косу, перевитую лентами, усадила ее на низкий пуф, поливая из золотого кувшина ароматической водой на ее руки, чтобы она могла умыться. Другая подала вышитое полотенце, третья наполнила маленькую чашечку горячим напитком, пахнущим орехами и карамелью. Сбитая с толку их поведением и чувствующая себя крайне неудобно, Яснина позволила им делать привычную работу, решив не мешать рвущимися с языка колкостями.

Конечно, у нее были служанки, но ни одной из них не пришло бы в голову помогать ей умываться или вытирать своей хозяйке руки. Да и сама ведьма вряд ли допустила бы подобную вольность: она не любила, когда к ней прикасались чужие руки. Но, не зная местных обычаев, не хотела обидеть девушек, которые яркими бабочками вились вокруг, пытаясь всеми силами угодить. Особенно неудобно ей стало, когда абсолютно не смущающиеся служанки помогли ей снять прямого кроя кожаное платье с длинными рукавами, глубоким декольте и высокими разрезами на юбке. Они восхищённо и без всякого ложного смущения рассматривали ее, восторженно ахая и переговариваясь между собой. Та самая рыжая девушка, которая была, видимо, главной, заметила ее сузившийся взгляд и торопливо перешла на талвийский.

— Извините, что мы так рассматриваем вас: просто у вас такая роскошная фигура, за которую половину придворных дам готовы продать душу. А кожа похожа на шелк. Вы очень красивы…

Яснина бросила скептический взгляд сначала на девушку, которая, похоже, говорила совершенно искренне, не пытаясь подольститься, затем перевела его на свое отражение в зеркале. Молчаливая хрустальная гладь не пожелала присоединиться к хору дифирамбов, которые ей продолжали петь, безразлично отражая невысокую, среднего роста фигуру, с округлыми бедрами, тонкой талией и пышной грудью. Да, у нее была изумительная загорелая и бархатистая кожа, но любая чародейка могла похвастаться тем же, ведь у каждой из них были свои секреты ухода за собственной внешностью. Округлый овал лица обрамляли волнистые, отливающие медью очень длинные волосы, которые являлись любимым аспектом ее внешности. Ее черты можно было назвать красивыми, но они не были идеально правильными и совершенными: чуть пухлые губы бантиком, ямочки на округлых щеках, большие глаза каре-зеленого цвета, тонкий изгиб бровей. Она нравилась многим, но не находила в своей внешности ничего необычного: у всех окружающих был тот же набор, чаще всего более привлекательный и завораживающий.

Яснина философски пожала плечами, слушая не замолкающих ни на минуту девушек, уже не обращая внимания на сыпавшиеся с трех сторон комплименты. Довольно быстро им удалось переодеть ее в наряд, представляющий собой прямую, слегка расклешенную тунику со свободно струящейся волнами юбкой, ниспадающей шлейфом на пол. Высокий лиф был отделан вышивкой и каплевидными золотистыми камнями. Тонкие ленты, усыпанные мелкой россыпью сверкающих драгоценных бусинок, удерживали ее на плечах и обвивали руки, заканчиваясь на запястьях широкими золотыми браслетами. Недоверчиво глядя то на свое отражение, то на сияющих, как начищенный медяк, служанок, с гордостью и умилением рассматривающих ее, Яснина пыталась понять, как она умудрилась вляпаться в очередную историю.

Учителя бы удар хватил, если бы он увидел ее в этом виде, разряженную, как какую-то любимую наложницу. Хотя, на последних, которых она в избытке видела при дворе, тратилось намного меньше ткани и украшений. Хихикающая рыжеволосая девушка собрала ее волосы, перевивая их такой же расшитой золотистой лентой, что и на платье, и с поклоном отступила назад. Пока она трудилась, высунув от усердия розовый язычок, другая девушка куда-то убежала, возвращаясь уже с парой резных шкатулок, в которых оказались хрустальные флакончики с духами и маленькие керамические баночки с всевозможной косметикой. Яснина хмыкнула, рассматривая услужливо подсунутый под нос довольной донельзя служанкой яркий опиат для губ. Да, Велислава бы заложила свою душу какому-нибудь демону, только чтобы он позволил ей остаться в этом месте, которое для нее, скорее всего, показалось бы раем. Ее же оно только смущало и вызывало неловкость: словно она по ошибке оказалась на месте знатной дамы, привыкшей к неге и чрезвычайной роскоши, а также вниманию к своей персоне и заботе.

Девушки убежали, возбужденно смеясь, но побыть в одиночестве долго ей не дали. Она писала письмо знакомому магу, жившему в Моравве уже много лет, надеясь прояснить сложившуюся очень странную ситуацию, когда веселая рыжеволосая девушка вернулась. Яснина с неохотой подняла голову от пергамента, а служанка изумленно уставилась на письменный прибор, которого до этого в комнате не было. Свернув письмо, ведьма небрежным движением бросила его себе за плечо, прошептав пару слов. Вспыхнуло темное пламя, и пергамент просто растворился в воздухе с тем, чтобы попасть в нужные руки. В зеленых круглых глазах появилось такое восхищение, что Яснина досадливо поморщилась. Спохватившись, девушка присела в реверансе.

— Господин приглашает вас разделить ужин с ним и его семьей.

— Княжне стало лучше?

— Да, после лекарств, что дал ей лекарь, она пришла в себя и успокоилась. Она тоже будет присутствовать на ужине. Это своеобразная традиция: наш повелитель всегда собирает всю семью по вечерам вместе, как бы занят он не был.

— Прекрасный обычай, — Яснина последовала за тараторящей служанкой, которая с гордостью показывала ей дворец, рассказывая, как его строили и из каких дальних стран привозили ковры и шелка. Подобная бессмысленная болтовня уже давно вывела бы ее из себя, заставив применить какое-нибудь малоприятное заклятье по отношению к рассказчице, но девушка делала все так непредвзято и искренне, что чародейка сама не заметила, как начала улыбаться ее шуткам.

Они вошли в огромный, ярко освещенный зал с низкими арочными потолками, отделанными позолотой. На возвышении был установлен низкий стол, вокруг которого на больших подушках уже сидели несколько человек, в том числе и сам князь, которого она сразу увидела. Девушка быстро ускользнула, поэтому ей не оставалось ничего лучшего, чем пойти к накрытому столу, у которого сновали многочисленные, облаченные в яркие шаровары и безрукавки слуги и виночерпии, наполняющие бокалы и подающие ужинающим блюда и приборы. Яснина с удивлением смотрела, как князь и маг поднимаются со своих мест, словно приветствуя ее. Сияющая княжна осталась сидеть, но посылала ей такие радостные и ослепительные улыбки, что не оставалось сомнений в том, что она действительно рада ее видеть. А вот настроение колдуньи окончательно испортилось, когда мужчина широким жестом предложил занять свободное место по правую руку от себя, в непосредственной и очень тесной близости. Яснине пришлось подчиниться, хотя она уже присмотрела себе место в отдалении, за магом. И судя по лукавому, смеющемуся взгляду, князь заметил, куда она до этого смотрела.

— Вы так потрясающе смотритесь в нашей одежде! — Азария восхищенно рассматривала ее, сложив руки и поднеся их к лицу, — правда, Камлен? Она словно рождена в Моравве, а не в Талвинии!

— Действительно, — князь, имя которого она только что узнала, обернулся к ней, дразняще улыбаясь, — настоящая обольстительная красавица, способная любого мужчину рядом с собой сделать самым счастливым на свете!

Яснина поперхнулась отпитым глотком вина, попавшим не в то горло, широко распахнутыми глазами глядя на смеющегося мужчину. Азария тоже заливалась звонким смехом. Только маг задумчиво хмыкнул, глядя на ее ошарашенное лицо, и повернулся к князю, укоризненно выговаривая ему.

— В Талвинии не принято публично говорить такие вещи женщине, тем более колдунье, Камлен.

Яснина закашлялась, поперхнувшись повторно от того, как запросто произнес имя князя чародей, словно это было привычное и обыденное дело.

— Но ведь это правда, — восхитительно удивилась княжна, указывая на нее рукой и обращаясь к магу, — любой мужчина отдаст за нее все свое состояние.

— У вас ведь не принято выкупать невесту, не так ли?

Яснина отрицательно покачала головой, вспоминая свадебные обычаи и не припоминая ничего такого, только шутливые конкурсы, которые обычно устраивали дружки невесты и жениха.

— В Моравве за девушку принято давать выкуп, обычно ее вес в чем-то ценном: специях, шелках, меди, серебре, золоте или драгоценных камнях, в зависимости от достатка будущего жениха.