Путь к Истоку: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что ж, будем считать это предупреждением.

— Скорее, несерьезной угрозой. Предупреждение — это когда один человек предостерегает другого о возможных неприятных последствиях для него. А я нисколько не боюсь вашей силы. Ответ на свой вопрос я получил, и это стоило того, чтобы испытать действие вашей магии на себе. К тому же, рано или поздно заклятие спадет, и уже я придумаю какой-нибудь более интересный способ отплатить той же монетой.

— Сочту ваши слова неудавшейся попыткой меня испугать.

— А я и не преследовал эту цель: я никогда не угрожаю женщинам, и уж тем более не стремлюсь им отомстить.

— Тогда к чему весь этот нелепый разговор? — Внутри колдуньи все кипело от негодования, но она была вынуждена признать, что Камлен нисколько не преувеличивал, в его словах не было никакой угрозы, а интонации и тон голоса снизились на несколько октав, превратившись в бархатистое и раскатистое мурлыканье. Он просто издевался над ней, пытаясь поставить в неловкое положение и смутить своими действиями. Она вызывающее и гордо вскинула маленький подбородок, показывая, что его план потерпел сокрушительное поражение.

— Вы бежите от меня, как от чумы, тщательно выстраивая вокруг себя неприступные стены, стоит мне переступить невидимую черту, отделяющую вас от остального мира. И пусть в вашем сердце нет тех чувств, которые я испытываю к вам, но вас тянет ко мне. На подсознательном и инстинктивном уровне, а так может притягивать только искушение и соблазн… Только мне не совсем понятно, почему вы так яростно отрицаете это притяжение и всячески стремитесь обрезать все нити, связывающие нас. Ведь вы это чувствуете, скорее даже более остро и ясно, чем я, ведь вы — сильный маг…

Яснина с трудом удерживала спокойный ритм дыхания, контролируя и считая удары своего сердца, предательски дрогнувшего от его слов. Она не могла позволить себе эту слабость, это было бы огромной и непростительной ошибкой.

— Мы теряем время.

На короткое мгновение глаза мужчины яростно и зло вспыхнули, а затем он отвесил ей ироничный поклон, широким и резким жестом предлагая ей идти вперед. Заставить себя отвернуться и сконцентрироваться на деле оказалось сложнее, чем она предполагала. И идущий за ее спиной внешне совершенно спокойный, но кипящий внутренне от негодования и разочарования князь не облегчал ее задачу. Яснина удивлялась тому, как сильно его задевало ее нежелание принимать и подтверждать очевидное. Видимо, он никогда прежде не слышал поговорку о том, что маги живут только своим умом, а сердце в дела не впутывают, потому что тогда их помощь окажется слишком дорогой.

Колдунья навсегда уяснила для себя простое правило, которому ее давным-давно научил наставник. Нельзя пускать человека в свою душу, позволяя ему стать ее частью, ведь тем острее и сильнее будет боль от внезапного предательства, чем ближе ты сделаешь этого человека к себе. И она никогда не отступала от этой позиции, не позволяя никому, кроме Велиславы, даже близко приближаться к ней. Она заводила множество нужных и полезных знакомств, была на короткой ноге со многими магами и влиятельными людьми в столице, регулярно появлялась при дворе и в Ордене, но никогда не позволяла этим многочисленным связям выливаться во что-то большее. Она всегда предпочитала холодное и спокойное отрешение, не приближая и не отдаляя новых знакомых, насколько интересными они бы — не были.

Велислава была исключением из правил, которое она смогла себе после короткой борьбы позволить. К юной колдунье она с первой встречи испытала странную привязанность и начала довольно быстро питать слабость. Они познакомились на последнем испытании девушки, после которого она должна была перейти из рядов учеников в маги. Яснина сознавала, что Велислава провалилась бы, не подтяни она ее. Она никогда до этого момента не позволяла себе отступать от общепринятых правил, но не смогла остаться равнодушной при виде сильного и искреннего волнения колдуньи. Она боялась, что провалится, постоянно тревожно и боязливо озираясь на собравшихся за ее спиной других учеников, готовящихся к своей очереди. Яснине слишком хорошо было с детства знакомо это чувство: она всегда стремилась угодить своему учителю, вкладывая все силы, для того, чтобы произвести на него впечатление и заслужить скупую и скудную похвалу, которой чаще всего не следовало. Князь напрасно считал, что она признает его правоту: в жизни колдуньи для него места не было.

Камлен последовал за ней к постоялому двору, но не стал спускаться вниз, к активированному порталу, оставшись наверху со стражей, стянутой к разрушенному зданию, отдавая распоряжения и приказы. Она краем уха слышала, как он выговаривает десятнику за невнимательность и попустительство, ведь среди бела дня в городе случился сильный пожар. Его тон был настолько сухим, холодным и язвительным, что колдунья невольно посочувствовала столпившимся перед ним беднягам, не знавшим, куда от стыда прятать глаза, а от волнения — руки… Спускаясь по лестнице, она в очередной раз удивлялась тому, насколько велика власть молодого князя в Моравве, и как огромно его влияние на воинов. Правителю Талвинии не раз и не два приходилось учинять выговоры своим военачальникам, которые с легкостью перекладывали ответственность за случившееся на нижестоящие чины, ловко умывая руки, а те в свою очередь довольно просто откупались от претензий и жалоб, щедро одаривая проверяющих. Камлен же разговаривал только с теми, кто допустил ошибку и был напрямую ответственен за нее. Теперь она понимала, благодаря чему взошедший на престол совсем юным, он смог так быстро завоевать любовь и безоговорочное уважение своих подданных.

В темном подвале было темно и сыро. Промозглый воздух, затаившийся во всех углах, затянутых тенетами поблескивающей в сиянии перехода паутины, обжигал дыхание и холодил кожу, заставив ее зябко передернуть обнаженными плечами. Судя по слою пыли, устилающей каменный пол толстым ковром везде, кроме одного места, порталом пользовался либо только этот маг, либо он сам выводил и приводил нужных ему людей в Даншер, прекрасно и в темноте изучив короткий путь, ведущий от портала к дверям. Простые люди или те, кто не был осведомлен в принципе действия магической дороги, оставили бы после себя массу следов, и уж точно истоптали бы весь пол сапогами, ожидая, пока переход откроется. Яснина видела, что кто-то приходил сюда только из необходимости, в условленное время, совершая одинаковые действия, ступая в свои собственные следы.

Она прошлась по очищенным от грязи и залежавшейся пыли отполированным камням, останавливаясь перед порталом, сияющим голубоватым сиянием, задумчиво и внимательно изучая детали. Действительно, не вооруженным глазом было видно, что открыли его давно: в него частенько вливали силу, подпитывая по необходимости, поэтому края потускнели и размылись. Сквозь портал постоянно совершались переходы в обе стороны, чаще всего одним магом. И с нарастающим гневом она могла точно сказать, что другая дверь этого колдовского пути была расположена в Талвинии, скорее всего в Литоре. Она усмехнулась и на мгновение прикрыла глаза. Значит, заговорщики без особых проблем устроились в столице, спрятавшись прямо под носом Ордена, или же под покровительством кого-то очень влиятельного из его рядов, кровно заинтересованного в том, чтобы все их враги перестали дышать. Одного она не могла понять: почему они начали с Мораввы? И сделали это так крайне неудачно, довольно быстро раскрывшись и допуская ошибку за ошибкой? В ее голове просто не укладывалось, что гордецы и себялюбцы, которыми в подавляющем большинстве были маги из Талвинии, смогли каким-то образом найти точки соприкосновения с полукровками из Иллирии для того, чтобы захватить соседнее княжество. Она, несомненно, знала о том, что более слабые противники всегда сообща дружат против сильного, но не представляла каким образом они собирались захватить власть. Или же преследовалась совершенно другая цель, а Моравву использовали как испытательный полигон?

Яснина запечатала переход, немного понаблюдав за угасающим сиянием, и направилась к выходу, прекрасно ориентируясь даже в полной темноте. На верхней ступеньке лестницы, ведущей из подвала, обретался задумчивый князь, читающий длинный свиток. Внезапно пришедшая ей в голову мысль окончательно испортила и так не бывшее радужным настроение. За чередой странных событий она напрочь забыла о брошенной в спешке на окраине города оседланной лошади, которая или уже нашла приют в каком-нибудь стойле или же пошла на корм волкам, если не додумалась повернуть назад, поближе к человеческому жилью. Ну, вернуть ее из чьей-нибудь конюшни будет не сложно, учитывая род занятий хозяйки, а вот с волками, отобедавшими свежей кониной можно будет только провести воспитательную беседу.

Оторвавший при ее приближении взгляд от бумаг, князь недоуменно наблюдал, как на ее и без того мрачное лицо словно набегает тень.

— Вы не ожидали, что портал ведет в вашу страну? Из-за этого вы так расстроились?

— Расстроилась? Я?! — Яснина насмешливо фыркнула, — мне нет никакого дела до того, какие интриги плетутся среди магов… Всего пару месяцев назад я купила за огромные деньги лошадь, а сейчас умудрилась потерять…

— Вы имеете в виду буланую кобылку, которую оставили у городской стены, когда бросились на помощь моей сестре? — Насмешливо спросил Камлен, поблескивая ироничными искорками в темных глазах.

— Да, — колдунья подтвердила свои слова слегка удивленным кивком и непонимающе нахмурилась.

— Ее поймали в тот же вечер и привели в дворцовую конюшню, где она и находится сейчас, будоража своим присутствием всех жеребцов. Рамиру даже пришлось перевести своего коня в другое стойло, потому что он рвался свести более близкое знакомство…

— Рамиру?

— Мой военачальник, которого вы лихо обвели вокруг пальца, словно годовалого младенца, — в его словах не было ожидаемого раздражения или злости. Он не обвинял в произошедшем своего главного стража, как тот опасался. Яснина в который раз с удивлением отметила про себя удивительную черту в правителе Мораввы: он сразу и с легкостью разбирался в ситуации, быстро находя виновных. Вот только обвинять ее в обмане явно не спешил, скорее, был удивлен наивностью своего друга, клюнувшего на простую уловку ведьмы.

Возвращаться во дворец пришлось традиционным путем: верхом на подведенных стражниками лошадях. Раздраженно отмахнувшись от предложенной помощи, Яснина уже намеривалась вскочить в седло, когда была с небрежной легкостью подхвачена на руки и без усилий усажена на коня высоким Камленом, который с совершенно невозмутимым видом принял из рук старательно прячущего глаза стражника поводья, передавая их ей. Колдунья медленно перевела зло прищуренные глаза на мужчину, прожигая его разгневанным взглядом. Легкая и ироничная улыбка на мгновение появилась на его губах, приподнимая уголки, а затем стремительно пропала.

— Я приказал заблокировать дворец от любого не санкционированного магического перемещения.

— Вы действительно надеетесь, что это остановит кого-то из колдунов? — Яснина позволила себе пренебрежительно фыркнуть, все еще злясь на него за совершенный поступок, стремясь уязвить. Но в ответ на ее саркастичное замечание князь лишь слегка приподнял правую бровь, словно был удивлен ее вопросом.

— Надеюсь? Я ничего никогда не совершаю, руководствуясь этим простым чувством. Я — твердо уверен в том, что ни один маг, как бы он не был силен, на территорию моего дворца не проникнет.

Не сказав больше ни слова, он отвернулся от нее, легко поднимаясь в седло подведенного для него черного жеребца, поражающего своим свирепым и злобным видом. Яснина нахмурилась, глядя в его напряженную выпрямленную спину, удивляясь тому, как он отреагировал на ее каверзное замечание. Конечно, она хотела задеть князя, чтобы рассчитаться с ним за это нелепое, с ее точки зрения, проявление галантности. Она ненавидела, когда кто-то совершал подобные поступки по отношению к ней, словно она представляла собой хрупкую и изнеженную капризную куклу, не способную сделать это самостоятельно. Она держалась в седле так, словно родилась в нем, а в мастерстве верховой езды могла посоперничать с любыми лучшими наездниками Талвинии, посрамив любого из них. Ей едва исполнилось три года, когда учитель впервые посадил ее в седло своего коня, купленного за огромные деньги у кочевого племени степняков, которые считались лучшими коноводами в стране. Обычно детей сначала обучали езде на маленьких и дружелюбных лохматых лошадках, помеси обычных лошадей и коренастых, небольших коней, в изобилии водившихся в южной части Талвинии. Такие животные были крайне спокойны и дружелюбны, особенно к маленьким детям, покладисто позволяя им таскать себя за пышный хвост и длинную гриву, никогда не сбрасывая крошечных ездоков со своих спин. Но учитель с пренебрежением относился к этому обычаю, полагая, что хороший наездник может выйти только из того, кто с детских лет научился держаться в седле настоящего коня, а не жалкой пародии. Яснина оказалась достойной ученицей, с легкостью усвоившей все уроки, обучившейся всем тонкостям верховой езды очень быстро, к удовольствию своего наставника. И теперь любую попытку помочь ей справиться с лошадью воспринимала как унизительное оскорбление. Но и объяснять это помрачневшему князю, который пришпорил своего коня, направляя его вперед, не собиралась.

Редкие прохожие почтительно склонялись в низких поклонах, а женщины приседали в изящных реверансах, приветствуя своего князя. Всадники торопливо спешивались, кланяясь и отводя в сторону лошадей, освобождая дорогу ему и сопровождавшей его страже. Колдунья внимательно изучала людей, дожидающихся, пока небольшая группа всадников проедет по улице, не предпринимая никаких попыток продолжить движение. Радостное возбуждение, едва сдерживаемое ликование и неприкрытый восторг на их лицах поразил Яснину. Она несколько раз слышала разговоры, больше напоминающие слухи, о том, что жители Мораввы едва ли не боготворят своего молодого владыку, с удовольствием принимая его правление и бурно одобряя каждое решение.

Пару раз колдунья наблюдала в столице за тем, как во время очередного празднования какой-нибудь знаменательной даты, пышный, роскошный и огромный кортеж короля выезжает из дворцовых ворот и величественно шествует по городу. Но его появление никогда не вызывало у горожан того оживления и почтения, которое она видела здесь. Люди просто наслаждались возможностью увидеть своего князя просто так, когда он возвращается во дворец, благоговейно рассматривая его высокую, сильную фигуру и возбужденно обмениваясь тихим шепотом редкими и восторженными репликами.