До машины оставался всего квартал. Я несла коробку обеими руками, будто там находились королевские украшения. У входа на парковку мы все остановились.
– Я так рада, что ты позвонила, – сказала Френни тете Полли, обнимая ее. – Давненько я не водила настоящих экскурсий. Но теперь поеду домой и дам чуть отдохнуть своим старым костям.
– Ты собираешься?.. – Тетя Полли сделала непонятное для меня движение пальцами.
Френни, похоже, хорошо знала, что это значит.
– Нет, я устала. Я просто поймаю такси. – Она повернулась ко мне и положила руку мне на плечо. – Было приятно с тобой познакомиться, Эллен. Хорошо провела время?
– Это был… был лучший день за всю мою жизнь, – сказала я.
– Превосходно! – Она улыбнулась так широко, что все ее лицо оказалось в складках. – Значит, еще вернешься с визитом?
– Обязательно. Когда вырасту, я буду тут жить.
– Надеюсь, что так и случится. – Она напоследок легонько сжала мне плечо и, отступив на тротуар, подняла руку, чтобы остановить проезжающее такси.
Близился вечер. Солнце висело над водой, и его свет разливался, будто магия. Я сидела на широком переднем сиденье «Шеви», рядом с любимой тетей, которая напевала себе под нос. Я ровно держала коробку на коленях, прижимая ее к себе правой рукой, когда машину потряхивало на неровной брусчатке. На подъезде к мосту Золотые Ворота я приоткрыла коробку другой рукой, ровно настолько, чтобы просунуть палец и нежно погладить чешуйчатую спину.
– Пока я не узнала твое настоящее имя, как бы мне тебя называть? – прошептала я. – Пуфф, как в песне? Ханг А? Дим-Сам? Серебрик? Ветрянка?
Как только я произнесла последнее имя, я услышала изнутри звук, похожий на отрыжку.
Я рассмеялась.
– Хорошо. Значит, Ветрянка. Ветрянка – волшебный дракон.
Еще одна отрыжка.
Пейзаж за окном был прекрасен – океанские волны разбивались об отвесный скалистый берег, завитки тумана скользили по зеленому склону холма, будто кто-то медленно сливал взбитые сливки, – и это зрелище на минуту захватило все мое внимание. А потом я почувствовала, что у меня зачесалось в одной точке на правой ладони. Нет, даже не зачесалось – стало жечь!
Я вытащила руку из коробки и посмотрела. На дне коробки виднелся обугленный черный круг размером с кончик папиной сигары, его края скручивались, окаймленные тонкой оранжевой кромкой. Когда я поспешила убрать руку подальше, кромка засияла и дыра стала чуть больше.
– Чувствуешь, будто горит что-то? – спросила тетя Полли.
– Может… быть, – ответила я, лихорадочно соображая. – А вы проверили тормоза? Папа говорит, это первое дело, когда в машине появляется запах. А здесь еще такая крутая дорога. – Я так тараторила, что почти не заметила, как открыла треугольное окошко сбоку.
– Надо мне будет спросить у твоего дяди вечером. Ты очень смышленая девочка.
– Я быстро учусь.
Я развернула коробку, чтобы дыра оказалась возле окна, и, погладив своего дракона еще разок, ухмыльнулась, когда над заливом Сан-Франциско поплыла крошечная струйка желтого дыма.
Река о Девяти Излучинах. Р. Ф. Куанг
Мы добрались до Арлонга на четвертый день Лунного Нового года. Мы отмечаем Новый год в Драконьей провинции уже больше пятнадцати лет. На третий день семьи возвращаются домой, чтобы воссоединиться. На четвертый день мы прославляем богов.
Ты никогда не бывала в Арлонге. Самое большее, насколько ты удалялась от нашего дома на острове Ао, это местный водный рынок у пересечения каналов, что связывает архипелаг, на котором мы живем. Ты никогда не плавала со мной и с Бабой[31] в Арлонг, столицу провинции, куда мы каждый год отправляемся, чтобы продавать резные кости и сушеные соленые майяу за шелка, ножи и новые жилы для крюков. Мама и Баба никогда бы тебе этого не позволили. Они всегда хотели, чтоб ты держалась подальше от столицы. Остров Ао – это крошечная и изведанная территория, но Арлонг – богатый, жадный и всепожирающий город. Если ты не будешь осторожна – ты, такое крошечное и милое создание, исчезнешь в толпе за считаные секунды.
Будь на то воля Мамы и Бабы, ты никогда бы не сошла с острова Ао. Но даже они не сумели бы остановить наступление этого дня.
Мы совершаем двухчасовое путешествие по чистым голубым волнам на арендованном сампане[32]. При любых других обстоятельствах такая роскошь стоила бы нам три серебряных в час. Обычно мы с Бабой каждую осень гребли до Арлонга на каноэ. Но сегодня – особый случай. Ни мне, ни тебе не нужно и пальцем шевелить лишний раз. Мы просто сидим, посасывая сухие палочки сахарного тростника, пока лодочник распевает речные песни таким громким и вибрирующим голосом, что нам хочется смеяться.
Мы прохихикали над его песнями с целый час, заказывая повторы самых любимых и запоминая слова самых неприличных, но когда на горизонте возникает Арлонг, волей-неволей приходится затаить дыхание. Мы втроем долго смотрим на него молча, пока приближаемся к Плавучему городу, к разветвленной сети каналов, которые соединяют пышные зеленые островки, словно изумруды, инкрустированные сапфиром. Ты никогда не видела столько лодок и хибар в одном месте. И никогда не видела таких кувшинок, толстых и широких, как сковородки, и таких прочных, что ребенок мог бы встать на них и не провалиться в воду.
– Идем. – Я тянусь к твоей руке и нежно веду к берегу. Ты все еще изумленно таращишься, взгляд лихорадочно бегает, будто ты не знаешь, на что бы еще посмотреть. – Тут еще много чего предстоит увидеть.
Нам нужно достичь противоположного берега Арлонга до наступления темноты, но солнце еще высоко, и у нас есть несколько часов. Времени хватит, чтобы дойти пешком. Мы ступаем по шатким дорожкам осторожно: узкие деревянные мосты Арлонга известны своей ненадежностью, и в такой день, как сегодня – когда все десять тысяч его жителей высыпали на улицы или стучат своими лодками о буйки – один неверный шаг может отправить нас кувырком в холодную воду.
[31] Отец (кит.).
[32] Сампан (от китайского «шам паи» – три доски) – дощатая плоскодонная лодка. Некоторые сампаны могут быть оснащены парусами из циновок, матов или материи.