Доктор Барченко (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

  Грифон не ответил. Руины восточного павильона, изображавшего монгольский шатер, украшали девы с кошачьими головами.

  Презренная эклектика: шатер и Египет! - промелькнуло тогда, и где же ваша азиатская мудрость, тайные братья?

  В кустах колючего шиповника Барченко подобрал почерневший от сырости масонский значок - с буквой G и лучащимся треугольником.

  Все равно он никому не нужен, подумал он, и сунул в карман. Покидая усадьбу, Барченко боялся, что сторож уличит в краже, ославит и потащит в участок. Но он беспрепятственно вышел за пределы ограды.

  Возвращаясь в Боровичи, Александр думал, у тех ли учителей берет уроки и не слишком ли дорого эти уроки ему обходятся?

  Салон предсказаний денег приносил мало. После недолгого интереса к новому человеку жители Боровичей совсем перестали заходить туда. Немного выручали приезжие новгородцы и псковичи, заглядывающие к Барченко из чистого любопытства. К концу лета он задолжал квартирной хозяйке, и хотя добрая тетка старого знакомого деликатно этого не замечала, Александр чувствовал себя неловко. Он был уверен, что сможет обеспечить себе гаданиями дешевую комнату, стол и брошюры, не прибегая к помощи родителей до октября. А тут хоть подаяние проси...

  Иногда ему приходилось доить ту самую черную козу, привязанную за рога у вокзала. На козе Барченко испытывал навыки гипнотического внушения. Парализовать волю козы ему удалось с четвертой попытки. Она закатила глаза, обмякла туловищем и беспрепятственно позволила выдоить жирное, пахучее молоко. Если б не коза, он мог упасть в голодный обморок.

  Правда, вскоре эксперименты с козой прекратились. Ее владелица, жена путевого обходчика Микеича, старика с длинной, желтой от табака бородой, пожаловалась соседкам: козу тайно доят ведьмы.

  - Вечером привожу - а вымя пустое! - плакалась она.

  И приставила к козе "наблюдателя", соседского мальчишку, поэтому Барченко больше не смог подобраться к козе.

  Зато он нашел новый способ бесплатно пить молоко. В Боровичах - как и в Эстляндии - хранилось древнее суеверие, что ужи и гадюки приносят в дом достаток. Для них заботливые хозяйки наливали блюдечко молока, а Барченко нарочно бродил по утрам в предместьях, чтобы незаметно прильнуть к глиняной плошке, выставленной во дворе. Иногда ему доводилось отгонять гадюку, приговаривая: ползи, гадюка, мышку лови, а мне молока оставь. Но однажды исхудалого студента за болтовней с гадюкой застали хозяева. Они избили Барченко, заодно пообещали: если еще раз поймаем - сдадим в участок "как колдуна".

  Александр покидал Боровичи отощавшим, раздетым (все приличные вещи, включая новую пиджачную пару, жилетку, галстук-бант и цилиндр, он продал, чтобы рассчитаться за комнату). В узле глухо болтыхались нефритовые шарики, мистические книги и китайский подсвечник.

  Вышитую украинскую рубашку, подарок родственников, сжевал глупый теленок, когда она, начисто отстиранная, сушилась в саду на веревке между двух корявых яблонь. Он пытался вытащить еще не сжеванный молодыми зубами рукав, но теленок начал бодаться, упираться, потом прибежала соседка.

  Она кинулась на Барченко с воплями - зачем скотину мучаешь, жалко тебе рубашки, ирод? Пусть ест, если хочет!

  Ехал опять третьим классом. В Юрьеве (то есть в Дерпте, Тарту) Барченко ждали приятные новости. В сберегательной кассе лежали перечисленные отцом деньги - на квартиру, еду и учебники, а ходатайство о переводе на юридический факультет подписали незамедлительно.

  5. Юрьев.

  Профессор Кривцов, в сером бельгийском сюртуке, застегнутым на костяные пуговицы, говорящий монотонно-усыпительным голосом, читал студентам курс римского права. Лекции шли на русском, несмотря на то, что немало студентов - из остзейских немцев, государственный язык понимали плохо. Раньше все занятия велись только по-немецки, а списки слушателей заполняли длинные фамилии с непременной приставкой "фон" и три-четыре, а то и пять имен около нее. Затем настал черед русификации - поэтому Иоганн-Фридрих-Мария фон Вительгаузен, сидевший за одним столом с Александром Барченко, вынужден был переспрашивать.

  Потомок крестоносцев, в фамильном замке которого до сих пор согревали сырые стены арабские ковры, вывезенные семьсот лет назад с Палестины, а ели с серебряных приборов, украденных у невезучего эмира в Магрибе, Иоганн-Фридрих-Мария мучительно морщил высокий лоб, стараясь понять, о чем говорит профессор Кривцов. Если б не тихие подсказки соседа, студент в бархатной куртке вряд ли бы смог продраться сквозь дебри чужого языка.

  Никогда Барченко не подумал бы, что Кривцов, оказывается, специалист в области не только римского права, но и оккультизма, магии, масонских лож. Автор нескольких анонимных трактатов по тайнам истории, коими он зачитывался еще гимназистом. Занудный правовед, вечно в сером, дома серая кошка и полное собрание законодательных актов Российской Империи в застекленном шкафу, холостяк или вдовец, сам себе варит кофе на горелке и жарит яичницу-глазунью. Жалованье тратит на сборники международных юридических казусов, чтобы потом позабавить ими студентов. Таким рисовался ему портрет профессора Кривцова, автора диссертации на тему убытков.

  Но Барченко ошибся. То, что принимал он за настоящего Кривцова, оказалось всего лишь его маской, внешней оболочкой, призванной отделить масона высокого градуса от непосвященных профанов.

  Возвращаясь на квартиру, Александр привычным жестом стал вытаскивать из кармана затейливый дверной ключ, который вручила ему под расписку хозяйка, но с ужасом обнаружил дыру. Карман в старых брюках, сшитых елецким портным из "чертовой кожи" (ткань поддавалась, если рвать ее только сапожными клещами), прожег неосторожной искрой от сигары его новый знакомый. Барченко заметил это слишком поздно. Как же теперь попасть в комнату? За утерянный ключ добропорядочная чухонка возьмет штраф, рубль или два, а с деньгами опять туго...

  Он постоял минуту перед дверью многоквартирного дома, еще раз прочел правила проживания, выведенные в рамке готического шрифта, и вернулся в университет. Если покопаться в памяти, то еще на лекции в кармане ключ звенел, значит, его можно обнаружить на полу аудитории или на лестнице.

  Прибежав туда, Барченко налетел на Кривцова.

  - Господин профессор, вы не видели мой ключ от комнаты? Он выпал из кармана, и я не могу до вечера попасть к себе, пока не увижу хозяйку квартиры...

  Вообще-то спрашивать у такого педанта, как Кривцов, казалось бессмысленным, даже если он заметил на полу небольшой ключик, то сразу обо всем забудет. Да и невежливо как-то, должна же сохраняться дистанция, не нянька ведь Кривцов, а профессор.

  Кривцов помолчал несколько секунд, словно пытаясь что-то припомнить, потом дернул плечом и сказал: конечно, видел!

  Александр обрадовался.

  - И где же?

  - Вот, смотрите, ваше?

  На ладони профессор держал, помимо того самого ключа, масонский значок, который Барченко подобрал летом в разрушенной усадьбе, исцарапавшись колючим шиповником. Красивая, похожая на магический алфавит, а не на латиницу, буква "G" вписана в треугольник с расходящимися лучами.