— Что вас интересует? — спросил Женька.
— Все, — сказала Светличная.
— Командир просил передать вам большой привет. Вы не сердитесь на него. Он действительно очень устал. Лица нет на человеке.
— А я три дня слушала, слушала — нет вертолета. Думала, вы совсем улетели.
— Ну что вы! Разве командир не зашел бы к вам попрощаться? Он до конца месяца здесь будет.
— А вы?
— Мы тоже, конечно.
— Трудно, наверно, месяц вдали от дома?
— Дело привычное. А командира дома никто не ждет. У нас холостяцкий экипаж.
Он смотрел на Светличную и отметил про себя: так, хорошо, попал в «яблочко». Светличная опустила глаза. Значит, об этом у них разговора еще не было.
— У командира только мать, и та в Ленинграде живет. Друзей, конечно, много...
— Друзей? — переспросила Светличная.
— Как у всякого очень хорошего человека, — пожал плечами Женька. Это пожатие должно было означать: странный вопрос, разве вы это не видите сами?
Женька сидел и краем уха слушал, как на кухне тетя Катя наливает чайник, чиркает спичкой, гремит посудой. Только бы подольше не закипал чайник. Этот разговор, не предусмотренный планом, был просто счастьем! «Ничего девушка, — подумал Каланджи. — Слышал бы сейчас этот разговор Кокорев! Вряд ли сказал бы тогда, что я мальчишка».
— Ноге лучше? — спросил он.
— Лучше. Болит еще, правда.
— Год назад командир вывихнул руку. Представляете, как болело? А он никому ничего не сказал и водил машину.
(Это было сплошное вранье. Но ничего более подходящего к случаю Женька придумать не мог.)
— Характер! — усмехнулась Светличная. Она поглядывала на Женьку искоса, но он уже не замечал этого. Он был сейчас, как глухарь на току. Он вырвался на простор, и его понесло без удержу. Характер? Да, характер! Смелый, решительный, сильный, добрый, справедливый — настоящий мужской характер.
— А у вас?
— Что у меня? У меня так — нормальный. А вот вы представьте себе: на высоте четыреста метров садятся моторы, и мы «сыпемся» вниз.
(Теперь это была правда. Он даже руками показал, как они «сыпались» и как Жильцов посадил машину.)
— Страшно было? — спросила Светличная.
— Знаете, когда машину ведет командир, мне ничего не страшно.
Чайник закипел, и тетя Катя принесла чашки, варенье, какие-то булочки. Она двигалась медленно, плавно, ставила все это на стол и тут же снова уходила, будто боясь помешать разговору.
— Брусничное? — кивнул на варенье Женька.
— Земляничное, — ответила Людмила.
— А-а, — сказал Женька. — Любимое варенье командира.
— А какой у него размер рубашек? — вдруг спросила Светличная. — И номер обуви. И что он читал в последнее время?
Женька изумленно поглядел на Светличную и понял, что переборщил. Она еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. И вдруг ему захотелось, чтобы скорее пришла с чайником тетя Катя, — втроем будет уже совсем, совсем другая беседа, а про командира можно будет еще сказать как-нибудь вскользь, будто бы между прочим, даже случайно.