— А сегодня еще и разозлились, что я вас в увольнение не пустил?
— Да чего уж там..
— Нет, вы давайте по-честному.
— Ну, было такое.
— А что бы мы сегодня делали без вас? — так же тихо спрашиваю я.
Бронюс не отвечает...
Но все-таки почему они пошли с одним вентерем? И опять этот Чугунков... Совпадение? Очень уж нехорошее совпадение. Мне не по душе такие совпадения.
Теперь я могу дать ребятам отдохнуть. И я тоже хочу отдохнуть. Одного из солдат я посылаю за машиной — пусть скажет водителю, чтобы подогнал ее к клубу. Это целый час отдыха. Ребята по праву заслужили этот час. Но как им появиться в клубе? У них автоматы, и следовые фонари, и подсумки с автоматными рожками, и радиотелефон у нас тоже с собой. Я даю по радиотелефону отбой, дежурный по отряду примет мое сообщение о том, что задержаны браконьеры. Но как все-таки мои ребята пойдут в клуб?
— Товарищ капитан, мы по-походному, танго с автоматом.
— Нет уж, — ворчу я. — Мы с Диной и Балодисом покараулим ваши автоматы. Как машина придет, чтобы ни секунды не ждать. Ясно?
Я сажусь на скамейку в сквере позади клуба. Тут же ребята складывают оружие и подсумки. Балодис, привязав Дину, говорит: «Стереги!» — и теперь даже я не смогу притронуться ни к чему. Дина, получив приказ, смотрит на меня как прокурор на подсудимого. Я отодвигаюсь подальше от нее — так, на всякий случай.
Теплая, почти летняя ночь стоит над селом. Скамейка, на которой мы сидим, окружена сиренью, и почки на ней уже лопнули. Еще несколько таких вот дней, и деревья повернут к солнцу свои зеленые ладошки.
Все-таки чудесная штука — молодость! Вот ведь какие они, солдаты: недосыпают, и пробежка, прямо скажем, была нелегкая, и с утра снова служба, а поди ж ты — пляшут! В клубе распахнули окно, и музыка вырвалась на улицу. Дина слушает ее, торчком подняв крупные острые уши и вертя башкой направо-налево. Пляшут мои ребята, а мне не хочется в клуб. Может быть, Майя Сергеевна там... Отчего бы ей не быть там? Но мне все равно не хочется в клуб, совсем ни к чему выдумывать себе счастье.
Вдруг Дина поворачивается, тихонько рычит и, принюхавшись, успокаивается. Сзади меня, за кустами, — голоса. Два голоса — мужской и женский.
— Посидим?
— Да. В клубе жарко, спасу нет.
— А Ваня совсем не пошел.
Это Егоров, я узнаю его голос.
— Он на тебя и не похож, степенный.
— Ванька-то степенный? Лучше меня?
— Ты си-ильный!
Голоса смолкают. Очевидно, Егоров целуется там, за моей спиной. Так и есть:
— Отпусти! Нашел где целоваться.
— А я тебя хоть в клубе при всех.
— Ненормальный.
— Все равно и так знают, что мы поженимся.
— Это еще как сказать!
Она дразнит Егорова, и он злится:
— Опять?
— Не сердись. Это я в шутку.