– Я не боюсь высоты! Но по верёвке не полезу. И вообще, мне не нравится эта идея. Что мы скажем, если кто-нибудь случайно нас увидит?
Яник некоторое время сидел, нахмурившись, и вдруг хлопнул себя по лбу:
– Ох, какие же мы глупые!
– Почему это?
– Потому что в доме есть чёрный ход!
– Но он обычно заперт! Им пользуется Данна. И слуга там часто ходит – и тоже всегда закрывает за собой дверь, я слышала.
– Пустяки, – отмахнулся Яник. – Положись на меня.
Эльта улыбнулась.
– Яник, как здорово, что ты остался!
– Ага, – отозвался Яник и зачем-то стал поправлять шнурки на своих ботинках.
Эльта ушла к себе, но перед тем, как лечь спать, и она, и Яник, не сговариваясь, долго смотрели в окна своих спален в надежде увидеть динозавра – но не увидели ничего, кроме причудливых теней от деревьев на снегу и неярких из-за сияющей луны звёзд над склонами гор.
Наутро Яник проснулся раньше обычного. Спустившись, обнаружил в гостиной озабоченную Валессину.
– Доброе утро, дорогой! Боюсь, у меня для тебя плохие новости.
– Что случилось? Надо ехать прямо сейчас?
Валессина удивлённо посмотрела на него поверх очков.
– Как раз напротив, плохие новости в том, что уехать сегодня не получится. Да и завтра, вероятно, тоже… Только что приходил возница, с которым я договаривалась, и сказал, что отказывается тебя везти.
– Почему?
– Я и сама не понимаю. Его отговорки звучат, как полная чепуха. Хотя если бы такое случилось со мной, даже не знаю, что бы я сделала… Когда запрягали лошадь, она отчаянно брыкалась, и возница всё твердил мне, что это дурная примета. Ещё он уверяет, что его повозка на пути до почты трижды застревала так, что лошадь и несколько человек не могли сдвинуть её с места. Просто не понимаю, где тут можно так застрять… А когда возок вытаскивали в последний раз, его снова засыпало снегом, ещё сильнее, чем вчера. И наконец, кто-то подложил вознице на козлы гвоздь. Это, по всей видимости, и стало последней каплей.
Яник фыркнул, но тут же одёрнул себя и выдавил:
– Как это печально! И что же мне теперь делать?
– Пока ты, разумеется, останешься здесь. Другой экипаж раньше послезавтра не найти, поэтому я сейчас же напишу в твою школу в Хеде. Надо было сразу это сделать – но кто же знал, что всё так обернётся.
Сразу после завтрака Эльта и Яник приступили к выполнению плана и спросили разрешения погулять.
– Разумеется, идите, – ответила Валессина. – Погода как будто хорошая. Думаю, она такой и останется, если ты, Яник, не будешь делать новых попыток уехать.
– Нет, мне что-то расхотелось уезжать.
– Тогда всё прекрасно. Только не опаздывайте к обеду!
Одеваясь, Эльта краем глаза видела, что Яник о чём-то шепчется с Данной. Она хихикнула, кивнула и убежала.
День стоял прекрасный, солнце сияло, небо было чистым и густо-синим, особенно на контрасте с покрытыми снегом горами, а сугробы казались такими белыми, что заставляли щурить глаза. Эльта и Яник спустились с крыльца и направились прочь от дома, провожаемые взглядом Валессины через окно гостиной.
Самый короткий путь к цели проходил мимо дома Патгера. В прошлый свой приезд Эльта часто гуляла здесь и ни разу никого не встретила – и теперь надеялась пройти мимо этого дома и незаметно вернуться к тётиному, но не тут-то было: едва они повернули за угол, Патгер проворно сбежал с крыльца и остановился перед ними на дорожке.
– Доброе утро, дети! Я знал, я не сомневался, что ты не уедешь, Яник! Как ты прокомментируешь загадочный снегопад и прочие странности, вынудившие тебя остаться в Текле?
– Вы спрашиваете, как газетчик, – усмехнулся Яник.