– Привет, – лучезарно улыбнулся Макс. – Поговорим?
– Нет, – выдала я такую же широкую, но очень фальшивую улыбку, позволяя глазам оставаться злыми и колючими. – Не поговорим. Занята я.
– Чем же? – выгнул брови Макс. Сейчас в нем не было абсолютно ничего от моего старого друга. Вся эта властность, самодовольство, чрезмерная уверенность – все это было чужим. И он теперь был чужим.
Сглотнув, я попыталась пошутить, не позволяя боли показаться:
– Вышиваю я. Крестиком.
– Давай вышивать вместе, – нагло предложил Макс и попытался войти в квартиру, но я тут же перегородила порог.
– Нет.
– Почему? – продолжал веселиться парень.
Я перестала изображать радость от встречи и с ненависть тихо проговорила:
– Потому что есть большой шанс, что я выколю тебе глаз иголкой. Уходи.
– Знаешь, – он почесал бровь. – Вообще-то с предложением поговорить я обращался не к тебе.
И, схватив за плечи, он в буквальном смысле оттеснил меня в сторону и вошел, аккуратно прикрыв за собой створку.
– Какая встреча! – воскликнул он, входя в комнату. – Ян, давно не виделись. Григорий, отлично выглядишь.
Ян и Гриша ответили красноречивым молчанием. И оба уставились на меня, вошедшую следом за Максом.
– О! – заметил он их повышенное внимание к моей персоне. – За мою невесту можете не переживать. Я о ней позабочусь.
– Ты бы о себе сначала позаботился, – рявкнула я. – И вообще, что ты забыл в моем доме?
– Дорогая, – обратился он ко мне через плечо. – Ты могла бы не вмешиваться? Тем более, все что принадлежит тебе принадлежит и мне.
– Только после того, как мы вступим в брак, – процедила я, мечтая воткнуть в эту спину, затянутую черной шелковой рубашкой топор, а еще лучше – большое такое, острое копье.
– Не переживай, ждать уже недолго осталось, – пропел Макс с таким выражением лица, которое я еще никогда не видела. И кажется, это был его подлинный облик. – Кстати!
Макс лихо развернулся и прикоснулся к наручникам, все еще сковывающим мои руки. Металл тут же нагрелся до едва терпимой температуры, зашипел как живой, пошел пузырями и осыпался к моим ногам серым пеплом.
– Зачем? – прошептала я, пораженная не только его действиями, но и тем, как легко он справился с зачарованным серебром.
– Только я имею право сковывать тебя, – с нажимом и очень серьезно произнес Макс. – Только я и никто другой.
– Ди, – вдруг очень четко проговорила Фируса, встав на колени рядом с Нисой.
Наши взгляды встретились. Не знаю, что она увидела в моих глазах, но я в её прочла решимость.
И надежду.
– Беги! – рявкнула подруга и тут же случилось сразу несколько событий одновременно.
Подхватившись с пола, Руся сдернула с лица обездвиженной банши скотч. В свою очередь Ниса, переборов силу действия наручников, одним сильным рывком разорвала цепочку, соединявшую кольца. А дальше, на долю секунды замерев и бессмысленно уставившись куда-то в пространство, Ниса закричала.
Такого страшно, искреннего, будто раздающегося из самых потаенных уголков её души, и яростного крика я не слышала никогда в своей жизни и, если честно, не хотела бы когда-нибудь услышать вновь. Потому что из-за него не просто стыла кровь в жилах. Из-за него начинала вопить от ужаса буквально каждая клеточка тела.
Я успела лишь заткнуть пальцами уши, упасть на пол и кубарем выкатиться в прихожую, прежде, чем голова взорвалась адской болью, а перед глазами запрыгали ослепительные точки. В какой-то момент мне показалось, что я погружаюсь в глубокий колодец, где нет ничего, кроме белого шума. И, наверное, я так бы и осталась в этом колодце, достигнув дна, если бы сильная рука, вцепившаяся в моё предплечье, не вытряхнула меня из этого состояния.
– Ты как? – низким голосом, который был так не похож на её обычный, прохрипела Ниса.