— Как же она горит?
— Так и горит. Машину крутят, а она горит.
Гаврик засмеялся.
— Брешешь!
— Собака брешет.
— И ты купишь себе такую машину?
— Непременно.
— А грóши?
— Здравствуйте! Я ему сто, а он мне двести. А сберегательная книжка?
— Не дадут.
— Дадут.
— А вот не дадут!
— А вот дадут!
И опять начались препирательства. Они, вероятно, так бы никогда и не кончились, если бы вдруг приятели не увидели, что стоят перед большим серым зданием, на котором мелкими золотыми буковками выложено: «Государственное казначейство». «Государственное» — на левом крыле дома, «казначейство» — на правом, а посредине — золотой двуглавый орел.
Оказывается, незаметно для себя Петя и Гаврик пересекли почти весь город.
Так вот он, этот таинственный казенный дом, это могущественное государственное учреждение, где в сводчатых подвалах стоят зеленые кованые сундуки, набитые золотом и ассигнациями, среди которых ходит с пылающим сургучом в руках костлявый старик в зеленом мундире, покрытом орденами и медалями, — сам государственный казначей, хранитель государственных сокровищ.
Приятели нерешительно переглянулись.
— Ну? — сказал Гаврик, легонько трогая Петю локтем.
— Что «ну»?
— Пойдешь?
— Конечно.
— А не сдрейфишь?
— Здравствуйте!
— Чего же ты не идешь?
— Сейчас пойду.
— Брось! Лучше заскочим на тульчу, подберем Моте ботиночки. А сюда когда-нибудь другим разом соберемся.
— Нет, сейчас.
Сказать по правде, Пете и самому как-то не верилось, что можно немедленно и по первому же требованию получить свои три рубля. Кроме того, было действительно страшновато. Но Петя был ужасно упрям. Ему во что бы то ни стало хотелось настоять на своем.
— Пошли, — сказал он решительно.
— А может, не стоит?