Телефонистка оживилась.
— Так почему же вы говорите из штаба военного округа? — спросила она с интересом. — Там же только что были гайдамаки и генерал Заря-Заряницкий.
— Были, да все вышли!
— Что вы говорите! — воскликнула «барышня» и выключилась.
Гаврик стал терпеливо стучать по вилке.
— Перестаньте стучать! — раздался голос телефонистки. — Я не понимаю, почему вы нервничаете.
— В чьих руках Центральная? — спросил Гаврик.
— Ну в ваших, в ваших! На посту стоят какие-то матросы с «Алмаза». И что из этого? Теперь вам легче?
— Спасибо! — сказал Гаврик.
— Не за что, — ответила телефонистка. — Мы вне политики. Наше дело — соединять абонентов, а вы себе как хотите.
— Чудачка, — воскликнул Гаврик, — в городе же гражданская война!
— Это нас не касается.
— Подождите. Не выключайтесь. Дайте штаб Красной гвардии.
— Это где особняк Руссовой, Торговая, четыре?
— Да.
— А ваш штаб разве еще там?
— До сих пор был там.
— А я слышала, что он собирается переходить в Воронцовский дворец.
— Давайте.
— Это для меня новость. Даю.
И Гаврик тотчас услышал знакомый, охрипший от бессонной ночи голос:
— У аппарата дежурный член временного Военно-революционного комитета Жуков.
— Здравствуйте, Родион Иванович. Это я, Черноиваненко-младший.
— Ну как у тебя там дела?
— Только что заняли штаб.
— Потери есть?
— Нет. Все обошлось тихо и благородно.
— Ну так могу тебя поздравить с полной победой Советской власти в городе Одессе, — сказал Родион Жуков. — Вокзал занят полчаса назад. Почта, телеграф, телефон — то же самое. В банках наша охрана. В данный момент в типографии «Одесских новостей» набирается наше обращение к населению города. Чуешь?
— Чую, Родион Иванович! — воскликнул Гаврик.
— Транспорт у тебя есть?