ГЛАВА 2
КАРАНТИН: ДЕНЬ 2
СЭДИ
— НЕТ, МАМ, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ ЭТО, тебе нужно остаться дома!
Я держу телефон в одной руке, а другой потираю виски от напряжения.
— Идея в том, чтобы выходить за продуктами только раз в неделю, и даже тогда тебе нужно мыть руки до и после, как будто ты врач, готовящийся к операции. Почему бы вместо этого не испечь печенье? Я знаю, что немецкий кофейный торт великолепен, но есть много других припасов, чтобы усовершенствовать новый шедевр эпических пропорций выпечки.
— Но это любимый десерт твоего отца, — хнычет она.
— Почти уверенна, что ты тоже его любимица, поэтому, твое здоровье ему тоже важно. Вы не можете ожидать, что я буду слушать, как он продолжает говорить о гольфе после вашей смерти, оставляя меня своей жертвой. Это просто жестоко, мама.
Она тяжело вздыхает, вероятно, взвешивая все " за " и "против" совета дочери и находя что— то недостающее в моей лекции.
Когда родители стали такими требовательными к себе? И, по— видимому, пуленепробиваемыми. Буквально вчера папа отправился за новыми садовыми перчатками, несмотря на неоднократные предупреждения правительства и всех медицинских работников и ученых под солнцем. Им было скучно, и это справедливо — мне тоже скучно, — но святая корова. Я боялась, что кто— нибудь из них подхватит вирус из— за такой глупости, как необходимость срочно купить батончик "Сникерс".
— По крайней мере, у тебя есть дом и двор. Я застряла в квартире. Так что я не выше того, чтобы немного ныть. Такова жизнь.
Весь день шел дождь. Небо серое и несчастное над головой. Идеальная погода для того, чтобы сидеть на корточках и жить в поту.
— Я знаю, что ты взрослая, и я не собираюсь читать тебе нотации.
— Да, знаешь, — тут же парирует она.
Она не ошибается. Я хочу напугать ее. Их. Они должны прислушаться к предупреждениям.
— Мама, ты в самой рискованной возрастной группе. Так важно, чтобы вы с папой были осторожны.
— Ты что— нибудь слышала о Шоне в последнее время?
Я смотрю на небеса. Вполне возможно, мои родители любят моего бывшего парня больше, чем я когда— либо. Они, конечно, не против использовать его, чтобы остановить меня от чтения им лекций об опасностях пандемии. Шон играет в гольф и стал партнером в своей бухгалтерской фирме. Спортивный в том смысле, который нравился папе, и платежеспособный в том смысле, которым могла восхищаться моя мать.
Жаль, что он скучен, как черт из мешка.
Кроме того, поскольку он пережил ужасный развод до того, как мы начали встречаться, его взгляды на отношения, мягко говоря, испорчены. Я удивлена, что этот мужчина не настоял на том, чтобы я подписала брачный контракт на первом свидании.
— Нет, — сказала я. — Так сильно нет, мама. Нет повсюду, проливается на пол, взбирается по стенам…
Она фыркает.
— Не нужно драматизировать, Сэди. Шон очень хороший человек.
— Прости.
Я не сожалею. Это наглая ложь.
Шон и Сэди.
Звучит плохо в любом случае. Для всех будущих отношений я собираюсь установить определенное правило анти— аллитерации. Это слишком запутанно. Представьте, если бы мы переехали вместе и получили полотенца с монограммами. Мы никогда не узнаем, какая из них кому принадлежит.
— Теперь ты просто ведешь себя глупо. Ты уверенна, что не хочешь вернуться домой в Техас из— за этой самоизоляции?
Господи. Она действительно не понимает этого.
— Мы не должны путешествовать, и мне здесь хорошо. Правда.
— Хорошо. Иди поработай. И не забудь питаться правильно!