Карбон подождал, пока они выберутся наружу, и лишь тогда заговорил:
— Ты пообещал им, что они смогут насиловать всех подряд!
— Да, пообещал.
— Но это варварство!
Спартак остановился как вкопанный:
— Ты можешь с нами не идти, если не хочешь.
Сердце Карбона гулко забилось. Он не хотел оставаться один.
— Нет, я пойду, — пробормотал он.
— Хорошо. В следующий раз, когда мне понадобятся советы насчет тактики, я непременно обращусь к тебе.
Карбон покраснел, но промолчал.
— Если тебя это утешит, мне тоже не нравится эта идея. Но это все равно случится, что бы я ни делал. Я не стану поощрять насилие, но такова война. Мне нужно было привлечь их на нашу сторону. А Каст и Ганник вполне могли отказаться присоединиться ко мне. — Спартак хлопнул юношу по плечу. — К нам.
— Понятно, — ответил Карбон, почувствовав себя немного лучше.
Спартак ухмыльнулся:
— Вот и отлично.
Последовавшие за этим часы показались Спартаку самыми долгими в его жизни. Ему не хотелось ни тренироваться, ни бегать по двору. Его сжигало стремление вырваться из окружающих его стен. Вдохнуть воздух свободы. Увидеть Везувий. Он даже представил себе возвращение во Фракию. Однако нужно было заниматься и обычными делами. И не думать о сне со змеей.
Спартак подождал окончания дневной тренировки, прежде чем поговорить со скифами, которых пригнали сюда из Иллирии вместе с ним. Между ними не было особой дружбы, но Спартак не хотел, чтобы их четверка пребывала в неведении относительно того, что должно произойти завтра. Он подошел к ним во время вечерней трапезы. К его удивлению, татуированные воины встретили Спартака приветственными жестами. Фракиец не знал, достаточно ли они выучили латынь, чтобы понимать его слова, но вскоре их одобрительное ворчание доказало, что вполне достаточно.
После ужина Спартак едва успел переговорить с Эномаем и Криксом, как Фортис начал разгонять гладиаторов по камерам, намного раньше обычного. Те принялись протестовать и ругаться. Причиной, как не раз проорал капуанец, было три найденных в сортире трупа. Очевидно, кто-то из людей Каста и Ганника вызвал у вожаков сомнения.
Спартак многозначительно посмотреть на Эномая, Гавия и Крикса. Их ответные яростные ухмылки немного успокоили его, но все же они не успели обсудить, кто что должен делать, когда все начнется. «Значит, им придется просто выполнять мои приказы», — подумал Спартак, молясь, чтобы пятеро остальных вожаков подчинились. Если кто-то из них упрется — особенно если не один, — это может обернуться катастрофой.
Как только он вошел в камеру, Ариадна кинулась к нему:
— Что произошло?
— Многое. Почти все согласились. Всего нас будет около ста восьмидесяти. — Он улыбнулся девушке. — Более чем достаточно.
— А остальные?
— Мы не говорили с ними. Ставки слишком высоки. У них нет признанных вожаков. Они говорят на других языках. Велик риск недопонимания.
— Разумно. Когда?..
— Утром, когда раздадут тренировочное оружие. Ждать нет смысла.
— Это верно. Используй эту возможность, — согласилась Ариадна. Но в душе ей было страшно. «О великий Дионис, защити нас всех! Дай нам благополучно уйти отсюда!»
— Когда все начнется, ты будешь сидеть здесь, пока я тебя не позову, — приказал Спартак. — Ты поняла?
— Но я…
— Нет, Ариадна! Это слишком опасно.
Увидев сталь в его глазах, девушка смиренно кивнула: