— Анна! Что ты тут делаешь? — рявкнул отец, проходя в комнату. — Ты должна быть в безопасности в крепости.
Высокий мужчина с крючковатым носом и узкой бородой, отец был во всем командиром роялистов, и мне было сложно смотреть ему в глаза.
— С Уильямом мне безопаснее, отец, — робко ответила я.
Отец пронзил его испепеляющим взглядом.
— Ты должен знать лучше, капитан.
Уильям снял с уважением шляпу с пером и ответил:
— Так точно, командир. Я просто подумал…
— Ты не думаешь. Ты выполняешь мои приказы, — рявкнул отец. — Теперь сопроводи Анну в крепость и иди на стену замка!
— Но, отец… — возразила я, но он прервал меня взмахом ладони.
— Хватит! У меня нет времени на споры с дочерью, пока я бьюсь с Круглоголовыми.
Я поняла, что отец никогда не поймет связь между мной и Уильямом, как и долг моего Защитника жить и умереть рядом со мной. Уильям тоже видел, что спорить с ним не было смысла, и повел меня к двери. Мы пошли к лестнице, и солдат, тощий и с серым лицом, ворвался в комнату, его туника была в дырах и крови.
— Командир… — он задыхался. — Круглоголовые пробили стены!
Отец возмущенно выругался, его слова потрясли меня не меньше, чем новости солдата, ведь он был набожным. Поверх грохота пушек раздался боевой клич, десять тысяч солдат бросились к замку.
— Прикажи всем нашим людям отбивать наступление врагов, — приказал отец.
— Но люди слишком слабы, чтобы биться, сэр, — возразил солдат.
Лицо моего отца покраснело.
— За короля и страну! Мы не позволим замку пасть!
— Но, сэр, озеро осушили, и у нас не было воды три дня, — возразил солдат, его губы потрескались, глаза были впавшими. — Уверяю вас, хоть дух людей не сломлен, их тела на пределе. Командир, нас всех убьют, если мы продолжим биться.
Отец мрачно глядел на солдата, а потом взглянул на меня, в его глазах сияла любовь отца. Такое бывало редко.
— Тогда остается, — сказал он, — только сдаться, — он тяжко вздохнул и опустил голову в поражении.
Уильям повернулся ко мне и прошептал:
— Твой отец сдается, но мы не можем! — он взял меня за руку и провел в следующую комнату, которая была моей спальней, пока ее не заняли для военных операций. Уильям вытащил из-под моей кровати коричневый кожаный мешочек. Он быстро проверил содержимое. — Мы не можем потерять это, — сказал он. — Ни в этой жизни, ни в следующей.
Он взял пустой глиняный горшок с подоконника, опустил мешочек внутрь и закрыл крышкой. Он подошел к камину, вытащил кинжал и стальным кончиком вытащил камень из кладки. За ним была небольшая впадина.
— Мы спрячем сосуд тут. Помни, Анна, ведь это может понадобиться в будущем.
Я посмотрела на его светлое лицо, обрамленное длинными локонами, и кивнула.
— Я запомню это, — поклялась я.
Он убрал горшок в дыру, а я выглянула в окно. Отряды Круглоголовых шли во двор замка, но одна группа отделилась от основного отряда и направилась в нашу сторону. Холодок пробежал по мне, и это было не от зимнего ветра, воющего снаружи.
— Думаю, он идет, — предупредила я Уильяма.
Мы боялись не армии, а Танаса и его Охотников на души.
Уильям вставил камень на место, стукнул по нему рукоятью кинжала, юный солдат ворвался в комнату.