— Ногами, — ответил Феникс, пока ехал рядом. — Не переживай, ты все это вспомнишь. Это как ездить на мотоцикле.
— Но у меня нет мотоцикла! — завопила я, а жеребец помчался вперед. Я сжала от страха ноги, и он ускорился до галопа за пару ярдов, и мне приходилось держаться изо всех сил. Мы неслись по полу, его копыта стучали по мягкой земле. Я ожидала, что в любой миг упаду на землю и сломаю шею. Ужас сжимал меня так крепко, как я — гриву, но жеребец бежал, направлялся к ограде напротив. Мое паникующее сердце знало, что конь хотел прыгать, и я знала, что без седла я слечу с его спины.
Инстинкт говорил мне склониться и надавить левой ногой, расслабив правую. Жеребец тут же стал поворачивать налево, от ограды, вернулся к открытому полю. Я потрясенно надавила правой ногой. Конь понял намек и повернулся к ограде.
Несмотря на страх, я улыбнулась. Я надавила обоими бедрами, и конь замедлился, а потом я расслабилась и осторожно коснулась его пятками, и он побежал снова. Галопом! Но я уже не боялась… я управляла и была в восторге!
Тело расслабилось, и я летела вместе с жеребцом.
— Но! Но! Но! — кричала я, холодный ветер хлестал мое лицо, каштановые кудри развевались за мной.
Феникс ехал рядом на серой кобылице.
— Я же говорил! — крикнул он. — Ты катаешься как ветер!
Улыбка на моем лице стала шире. Поле казалось бесконечным, трава сменилась красной землей, зеленые холмы стали горами, солнце стало красным на горизонте…
— Катаешься как ветер! — кричал Феникс, но он уже не был в кожаной куртке байкера, на нем была туника из шкуры буйвола с бахромой и бусами, и его кожа цвета охры была с красной краской. Его руку выше локтя обвивали сплетенные нити с бусинами, перо орла торчало из его темных волос длиной по плечи. И его именем шайенна было не Феникс, а… Хиамови.
Выстрел прогремел над прериями. Я оглянулась. Маршал США в широкополой белой шляпе с револьвером в руке несся за нами на коне. Его черные глаза смотрели на меня. Охотники ехали с ним, вооруженные ружьями и револьверами.
Я гнала лошадь, мои черные заплетенные в косы волосы развевались за мной, ветер хлестал бусины, свисающие с моего платья из шкуры оленя. Мы неслись по Великим Долинам, Хиамови вложил стрелу в лук, повернулся и выпустил ее. Стрела пронзила Охотника, он слетел с седла. Маршал и его люди ответили градом пуль, они проносились мимо нас, как злые шершни. Одна попала в бок Хиамови. Кровь потекла из дыры в его тунике. Он обмяк на лошади и выронил лук.
— НЕТ! — закричала я, глядя, как его лошадь повернула. Я направила своего коня к нему.
Хиамови сползал с лошади, но махнул мне:
— Нет, Вайнока, уезжай!
Но я не могла бросить его умирать. Я потянулась к нему, пули полетели к нам снова, и…
Я рухнула на землю, катилась и катилась. Но красная земля Великих Долин пропала, сменилась зеленой травой, которая смягчила мое падение. Наконец, я остановилась, тяжело дыша.
Мой конь умчался в другую часть поля, Феникс примчался ко мне на кобылице и быстро спрыгнул с нее.
— Ты в порядке? — спросил он.
Я застонала.
— Тебя… застрелили!
Феникс помог мне сесть, проверил на переломы.
— Что случилось? — осведомилась я, отмахиваясь от него. — У меня был Проблеск — мы были шайеннами, и маршал США гнал нас по Долинам.
— Я… — Феникс посмотрел на опускающееся солнце, словно искал далекое воспоминание. — Я не помню все прошлые жизни подробно, — признал он с тревогой на лице. А потом бодро улыбнулся мне и поднял меня на ноги. — Но раз ты вспомнила, как каталась по Великим Долинам, ты всегда сможешь кататься верхом в этой жизни.
Он нежно похлопал кобылицу, прощаясь с ней, и пошел к амбару пешком.
Ощутив, что Феникс вспомнил больше, чем рассказал, я крикнула ему вслед:
— Кем был маршал?
Феникс остановился и обернулся, помрачнев.
— У него много имен, но имя его души… Танас.
16