Варвара попросила взволнованного Вэй Усяня принести ей письменные принадлежности и чистую бумагу и, усевшись в позу лотоса прямо на кровати, попробовала отрешиться от происходящего путём погружения в тактические и математические расчёты. Не вышло — приступ лишь усилился, и глаза застелила алая мутная пелена, отключая всевозможные зачатки интеллекта на корню.
Варвара поморщилась и отложила записи — она собиралась ещё раз перепроверить свои знания канона, но никак не могла перестать думать о ночном кошмаре — уж слишком правдоподобной выглядела чужая тягучая кровь, что ложилась на древесину маслянистыми мазками вишнёвой краски, а на лице до сих пор незримо чувствовались фантомные отголоски адского жара, опалившего брови.
Вэй Усянь с назойливой заботой суетился рядом: принёс ей кувшин с чистой водой, попытался впихнуть в рот пару ложек постного овощного супа, который выпросил на кухне, умильно стреляя серыми глазками, а, осознав бесполезность своих попыток, просто тихонько устроился рядом и схватил первую попавшуюся книгу, всем своим видом демонстрируя чрезвычайный интерес.
— «Талисманы для обеспечения богатого урожая», — со смешком прочитала на корешке Варвара и иронично уставилась на смутившегося брата. — Очень интересно, А-Ин?
— Безумно, — угрюмо брякнул Вэй Усянь. — Вот, послушай: «возьмите для начертания амулета перо трёхпалой вороны…» — познавательную лекцию прервал деликатный стук в дверь, и внутрь боязливо заглянул Не Хуайсан.
— Цзян-сюн, Вэй-сюн, что-то случилось?
— Голова, — лаконично просветила друга Варвара и жестом пригласила его войти. — Пустяки. Что там насчёт твоего экзамена?
Юноша тоскливо вздохнул и рассеянно взмахнул веером.
— Пока не знаю, Цзян-сюн. Но если я провалюсь снова, старший брат спустит с меня шкуру живьём, — трагично прошептал он.
Варвара понимающе переглянулась с Вэй Усянем — за прошедшие месяцы она натаскивала Не Хуайсана по учёбе на максимуме своих физических и моральных возможностей, но молодой человек был совершенно не приспособлен к нудной и банальной зубрёжке трактатов, то и дело улетая в своих мыслях в неведомые просторы фантазии и принимаясь мечтательно постукивать веером по столешнице. Варвара про себя проговаривала несколько раз подряд буддийскую мантру, а потом объясняла материал по второму, третьему, четвёртому кругу, но всё равно не была уверена, что воздушный и эфемерный до мозга костей Не Хуайсан запомнил хоть что-то.
С братом было проще — его спасала феноменальная память, а самой Варваре как всегда пригодилась безграничная любовь к чтению взахлёб всего подряд, так что они могли не волноваться, что первой, кто встретит их в Пристани Лотоса, будет разъярённая госпожа Юй наперевес со своим знаменитым аметистовым кнутом. Видимо, подобной перспективы сильно опасался Вэй Усянь, потому что, несмотря на крайнюю степень своей врождённой безалаберности, напоследок он начал учиться едва ли не лучше всех в классе — Лань Цижэнь задумчиво и даже слегка нервозно поглаживал бородку, Лань Ванцзи мимолётно закатывал глаза, а Варвара горделиво светилась изнутри, словно мать, чей сын только что окончил престижный университет с красным дипломом.
— Всё будет хорошо, — искренне сказала она Не Хуайсану и одарила юношу тёплой улыбкой. — Ты ведь очень старался весь год.
Вэй Усянь негромко хрюкнул себе под нос, как бы намекая, что он в действительности думает о мнимом прилежании своего товарища, но возражать благоразумно не стал. К тому же, входная дверь снова приоткрылась — Варвара успела ворчливо посетовать на проходной двор, — и на пороге вырос невозмутимый Цзинь Цзысюань с маленькой серой пиалой в ладони.
— Я принёс, — загробным голосом сообщил он почему-то Вэй Усяню и размашистым шагом преодолел расстояние до кровати, где недоумевающе хлопала ресницами Варвара. — Полчаса гонялся за лекарем по всему лазарету, никакое красноречие не помогало, — глубоко оскорблённый таким плебейским отношением к своей драгоценной персоне, наследник Башни Карпа неаккуратно всучил чашку Варваре и плюхнулся прямо на пол. — Неужели так сложно приготовить лекарство от головной боли?
— Меня бы даже слушать не стали, сразу выгнали бы пинком, — хмыкнул брат и похлопал товарища по обтянутой золотым шёлком спине. — Так что ты просто герой!
Цзинь Цзысюань показательно отмахнулся от похвалы и пробурчал что-то нелицеприятное, кажется, о древнекитайской медицине в целом и о Вэй Усяне в частности, пока растроганная до глубины души Варвара, прижимая пиалу к груди, смаргивала непрошеные слёзы.
Её состояние заметил Не Хуайсан и тут же переполошился, принявшись обмахивать веером её бледное лицо и намокшие изогнутые ресницы.
— Цзян-сюн, так сильно болит?
Вэй Усянь моментально напрягся.
— Выпей отвар, — отрывисто приказал он, превращаясь в одночасье в самого настоящего взрослого и мудрого старшего брата. — Если не поможет, я пригоню сюда всех лекарей Облачных Глубин.
Варвара тихонько рассмеялась, игнорируя бушующую в мозжечке ломоту, и послушно влила в себя одним глотком противную вяжущую язык жидкость с привкусом и ароматом календулы.
— Вряд ли они тебя послушаются, А-Ин, — мягко осадила она порывистого подростка и легонько щёлкнула его по носу. — Но всё равно спасибо вам всем.
— Глупости, — почему-то покраснел Цзинь Цзысюань и отвернулся. — Не хватало ещё, чтобы ты тут помер. Что я в таком случае скажу деве Цзян?
— Для начала, молодой наследник Цзинь, мы с Цзян Чэном ещё не решили, позволим ли тебе вообще разговаривать с шицзе, — чопорно заявил Вэй Усянь, складывая руки под грудью, словно действующий строгий глава великого ордена.
— Ах ты!
Мальчишеская болтовня утомляла, и Варвара, не особо вслушиваясь в очередной возникший на пустом месте спор, осторожно прислонилась спиной к стене, — мигрень всё ещё свирепствовала, но сконцентрировалась теперь в одной небольшой точке на затылке, посылая болезненные судороги в шею и верхний позвоночный отдел.
Чуть позже, когда Вэй Усянь и Цзинь Цзысюань разругались до хрипоты и теперь только мрачно зыркали друг на друга исподлобья под беззаботное щебетание Не Хуайсана, в дверном проёме непоколебимой скалой вырос второй молодой господин Лань. Дождался приглашающего кивка исключительно от Варвары, изящно вплыл в помещение и извлёк из бесконечных складок своего одеяния фарфоровый тщательно запечатанный кувшин.
— О, Лань Чжань, ты принёс нам вина? — сиюсекундно оживился Вэй Усянь, сразу позабыв о том, что у него только что предательски сел голос.
— Мгм! — Лань Ванцзи виртуозно вложил в междометие всё своё негодование и не удостоил юношу даже мимолётным взглядом.
Огляделся с пристальным вниманием, бережно водрузил свою ношу на стол и чинно присел на самый краешек кровати.