Следующая экстра будет от лица главы Вэнь, и она - официально последняя из изначально запланированных мною дополнительных частей этой истории.
До связи! ;)
========== Экстра: Самое страшное оружие ордена Юньмэн Цзян. ==========
С самого раннего детства Вэнь Жохань оценивал окружающих людей исключительно с позиции силы.
Будучи единственным законным наследником крупнейшего клана в Поднебесной, он пережил бесчисленное количество покушений на свою драгоценную жизнь и чётко уяснил, что малейшая слабость, проявленная правителем, приведёт к неминуемому краху выстроенной им империи. Ещё в юношестве дальновидный и амбициозный молодой человек определил для себя три основных постулата, на которых, по его мнению, зиждилась власть любого уважающего себя предводителя великой секты, — сила, знания и страх. Пожалуй, именно страх являлся основным рычагом воздействия на подчинённых во все времена и справлялся с массово вспыхивающими бунтами намного успешнее, чем длительные, ни к чему в итоге не приводящие мирные переговоры. Знания, безусловно, требовались любому заклинателю, вознамерившемуся достичь небывалых высот в своём мастерстве, а сила — безграничная и необъятная — венчала позолоченным зубцом тройную корону истинного могущества.
Вэнь Жохань стремился к желаемой цели любыми доступными способами и методами, многими из которых откровенно не гордился, но юный господин ордена Цишань Вэнь не мог позволить себе проявлять мягкосердечие даже по отношению к своим ближайшим родственникам. Именно поэтому, когда предыдущий глава клана подвергся на очередной ночной охоте нападению тёмной твари и получил практически смертельное ранение, усугубившееся под воздействием неизвестного медицине яда, Вэнь Жохань не стал дожидаться, пока совет старейшин — стадо глумливых гиен и стервятников — осознает масштаб трагедии до конца и разведёт бессмысленный трёп на пустом месте, повергая Безночный Город в пучину междоусобного хаоса и бессмысленных дрязг, которые непременно опустили бы престиж их клана ниже плинтуса в глазах общественности и остальных четырёх великих сект. И пусть грудную клетку разрывали изнутри мерзкие ледяные щупальца подступающей вины, инкрустированный сияющими кровавыми рубинами кинжал в его твёрдой руке не дрогнул, в одночасье обрывая отцовскую жизнь.
За спиной люди ядовитым шёпотом называли его убийцей, при этом заискивающе улыбаясь в глаза, а равнодушный к чужим кривотолкам Вэнь Жохань вежливо кивал головой в ответ и обстоятельно готовился принять на себя обязанности главы клана вместе с неподъёмным бременем, что они с собой несли.
В первую очередь, помимо упорного самосовершенствования, успешный глава ордена должен был сосредоточиться на изучении сильных и слабых сторон своих непосредственных конкурентов — предводителей остальных четырёх великих орденов Поднебесной. Вэнь Жохань подошёл к этому вопросу с максимальной ответственностью и сам не заметил, что в какой-то момент стал интересоваться изнанкой жизни соседей куда больше, чем благополучием своих собственных земель. В любом неосторожном слове и жесте со стороны представителей других благородных семей ему непременно виделась тщательно замаскированная угроза, а потому нестерпимая головная боль и ночные кошмары стали верными спутниками заклинателя, который уже к тому времени закрепил за собой звание сильнейшего в своём поколении. Вэнь Жоханю не давала покоя усилившаяся паранойя и подогревающие её сплетни подчинённых о том, что влияние остальных крупных орденов постепенно нарастает и, того и гляди, сможет в недалёком будущем потягаться с непререкаемым авторитетом Цишань Вэнь. Предводитель клана Красного Солнца денно и нощно присматривался к соперникам и отмечал про себя очевидные провалы и — наоборот — фантастические взлёты.
Орден Ланьлин Цзинь славился невиданным богатством, но на девяносто процентов состоял из самовлюблённых трусов, ослеплённых собственной неотразимостью. Клан Цинхэ Не внушал трепет и уважение своим уникальным боевым стилем, но был совершенно лишён изворотливости и дальновидности, предпочитая вслед за своим главой пробивать стены чугунными лбами. Секта Гусу Лань и вовсе казалась Вэнь Жоханю далёкой и непостижимой в своей добровольной отрешённости от мира, но проницательный глава ордена Вэнь предпочитал не обманываться понапрасну — в случае необходимости Облачные Глубины с их заковыристыми музыкальными практиками и древними тайными знаниями могли основательно попортить кровь всем остальным.
Самый малочисленный среди пяти великих орденов — Юньмэн Цзян — вызывал искреннее недоумение. На всех межклановых встречах его предводитель был неизменно вежлив и нетороплив в принятии сложных решений, предпочитал не спорить понапрасну и не вмешиваться во внутренние конфликты своих соседей, чем, определённо, заслужил лёгкий налёт неприязни со стороны прямолинейного Вэнь Жоханя, который с юности приноровился решать насущные вопросы при помощи грубой силы.
Пристань Лотоса функционировала без видимых сбоев, количество адептов всегда оставалось в пределах минимальной нормы, в отличие от тех же Ланьлин Цзинь и самих Цишань Вэнь, стремившихся поставить под свои знамёна любого мало-мальски одарённого ученика, а простые люди практически не роптали, искренне восхищались господами-заклинателями из лотосового поместья и умудрялись самостоятельно поддерживать приемлемый уровень жизни во всех уголках утопающей в цветущих озёрах-бусинах клановой территории.
Больше всего на свете Вэнь Жохань ненавидел оставаться в неведении, а потому, спустя много лет бесплодных попыток понять, в чём же заключается секрет до отвращения мирного существования секты Пурпурного Лотоса, он решительно отправился в незнакомые земли с плановым дружественным визитом и скрытым намерением задержаться в резиденции ордена Юньмэн Цзян подольше, чтобы цишаньские шпионы смогли собрать полезные слухи и сплетни, затерявшись среди городских обывателей.
У Цзян Фэнмяня не было весомых причин отказывать боевому товарищу в тёплом приёме, так что глава Вэнь в предвкушении потирал руки и от всей души наслаждался настороженными взглядами адептов Юньмэн Цзян и буквально осязаемыми волнами удушливой паники и враждебности, исходящими от супруги как всегда ко всему безучастного хозяина Пристани Лотоса. Вэнь Жохань и сам не помнил, какую чушь нёс нарочито медовым и снисходительным тоном, пока на грани слухового восприятия не зацепился за метко брошенную насмешливым мальчишеским голосом фразу о том, что заклинатели из Цишань Вэнь зря заявились в земли Юньмэн Цзян в надежде на богатую добычу.
Мужчина тогда задал уточняющий вопрос машинально и ощутил уже знакомую острую и пряную волну подступающей тревоги, но в этот раз обыкновенно беспросветный страх перед его персоной смешался с чем-то другим, чему не было чёткого определения.
Не мог же ясноглазый мальчишка с лиловыми искрами в цветистых радужках действительно испытывать наравне с испугом ещё и колкое, горячее любопытство, которое скользнуло по загорелой коже старшего заклинателя мягкой, пушистой кисточкой?
Вздор и абсурд!
Странный ребёнок оказался единственным наследником ордена Юньмэн Цзян, наизусть цитирующим по памяти мемуары основателя Цишань Вэнь, и Вэнь Жохань на несколько секунд впал в глубокую прострацию, мысленно возблагодарив свою натренированную годами практики выдержку и непревзойдённое умение держать лицо. Нет, мальчишка не пытался разговаривать с ним — великим и ужасным — на равных, мальчишка хрипло дышал сквозь до боли стиснутые зубы и трясся, словно осиновый лист на холодном ветру, но чувство собственного достоинства всё равно сквозило буквально в каждом его жесте, и глава клана Красного Солнца вполне справедливо посчитал, что данное подобие беседы смело можно занести в его личный архив интересных жизненных происшествий.
Вэнь Жохань и под страхом смерти никогда и никому не признался бы, что едва не вздрогнул от неожиданности, наткнувшись на подозрительного ребёнка посреди ночи у чарующей озёрной кромки, так и заманивающей погрузиться в безмолвные чёрные воды с головой. Наследник напевал что-то мелодичное на незнакомом мужчине языке, и бесстрашного заклинателя продрало жгучим любопытством вдоль позвоночника, — право слово, впервые за очень долгое время Вэнь Жохань откровенно изумился и поспешил безжалостно нарушить чужое уединение — им руководило какое-то извращённое желание увидеть ещё хотя бы раз сияющие лиловые блики упрямства в чужих оленьих глазах.
Мальчишка его не подвел — оказался острым на язык и, кажется, совершенно бесстрашным, пусть и спохватился после первой же нахальной тирады в адрес самого опасного человека в Поднебесной, а Вэнь Жохань неожиданно для себя самого ощутил приступ неподдельного веселья, что яркими и колючими пузырьками взорвалось в мёрзлых, стылых жилах и прокатилось по венам лавовым потоком давно позабытой жизненной силы. Он уже и не помнил, честно говоря, когда в последний раз так искренне смеялся.
Пожалуй, именно в благодарность за это маленькое приключение глава ордена Вэнь нашёл уместным отправить наследнику клана Цзян уникальную рукопись из своей личной коллекции. Такую же единственную в своём роде, как белокожий мальчишка с непроницаемым грозовым взором.
***
Когда его капризный и чрезмерно избалованный младший сын ни с того ни с сего решил поразвлечься и попросил отца организовать в Безночном Городе массовый турнир лучников, Вэнь Жохань уже и думать забыл о неразумном ребёнке из чужого клана, но шёлковый пурпур тонких одежд и мерцающий угольками пепельный взгляд мужчина невольно и безошибочно отыскал в толпе прибывших учеников почти сразу, удивляясь безрассудной храбрости ощутимо подросшего мальчишки, который в ответ на его многозначительную усмешку лишь почтительно приподнял бровь.
Неужели, действительно, повзрослел?
«А стрелять из лука так и не научился», — лениво подумал глава ордена Вэнь, с сытым удовлетворением хищника вслушиваясь в озвученные результаты состязания. Вот только мальчишка, кажется, ни капли не расстроился, распугивая окружающих заклинателей ослепительной улыбкой, способной, кажется, без зазрения совести затмить пылающее на небосводе солнце. От последней мысли Вэнь Жохань нахмурился и тряхнул разом потяжелевшей головой.
Затмить солнце?
Полые и острые иглы помешательства вновь кольнули куда-то под ребро, в область сердца, а в подсознании всплыла тоскливая мысль о том, что грядущая война неизбежна при любом раскладе, — слишком много ценных ресурсов требовали присоединённые к территории Цишань Вэнь в последние годы земли, и клан Красного Солнца не справлялся самостоятельно с их обеспечением всем необходимым.
Юный наследник ордена Юньмэн Цзян ненавидел всей душой само слово «война» — Вэнь Жохань безошибочно угадал это по чужим нервно дёрнувшимся плечам и панически расширенным зрачкам, затопившим чернильной мутью пепельное море практически до краёв. Мальчишка не боялся собственной смерти — он опасался потерять самое дорогое, что у него было на данный момент, — семью, близких друзей, клан, и сильнейший заклинатель поколения вновь ощутил себя не в своей тарелке, жадно всматриваясь в бледное лицо напротив, освещаемое лишь нежными жемчужными отблесками бумажных фонарей, — кончик вероломно сорвавшейся с косы ленты с озорством прочертил по впалой щеке прозрачную дорожку, будто повторяющую контур невыплаканной слезы, — мужчина, беззвучно выругавшись сквозь зубы, клятвенно зарёкся на будущее вести пространные спонтанные беседы с этим неземным юношей, смотревшим на него устало, но без толики ненависти.