20
Пять фигур медленно брели по голой земле. Кое-где она привлекала взгляд тускло-серыми пятнами, кое-где тускло-коричневыми, остальной же пейзаж был еще менее интересным. Она была похожа на осушенное болото, лишенное всякой растительности и покрытое слоем пыли в дюйм толщиной. Было очень холодно.
Зафод был явно обескуражен. Он шел в отдалении от остальных и вскоре исчез из вида за каким-то возвышением.
Ветер оглушал и слепил Артура, затхлый разреженный воздух сдавливал ему горло. Однако сильнее всего был потрясен его разум.
— Фантастика… — сказал он и не узнал своего голоса. Звук плохо передавался в этой разреженной атмосфере.
— Жуткая дыра, я тебе скажу, — отозвался Форд. — На помойке и то было бы веселее.
В нем росло раздражение. Из всех планет во всех солнечных системах целой Галактики надо же было оказаться в такой яме, да еще после пятнадцати лет прозябания на Земле! Нет даже ни одной палатки с пирожками. Он наклонился и поднял ком грунта, но под ним не было ничего, ради чего стоило бы лететь за тысячи световых лет.
— Нет, — настаивал Артур, — ты не понимаешь, ведь я впервые по-настоящему стою на поверхности чужой планеты! Совсем другой мир! Жаль вот только, что он оказался такой дырой.
Триллиан, обхватив себя за плечи, дрожала и хмурилась. Она готова была поклясться, что заметила краем глаза какое-то легкое и неожиданное движение в той стороне, откуда они пришли, но, посмотрев туда, увидела только корабль, неподвижно стоявший в сотне ярдов от них.
Она почувствовала облегчение, когда через секунду увидела Зафода, стоявшего на каком-то гребне и машущего им рукой. Он выглядел обрадованным, но они не слышали его голоса из-за разреженности атмосферы и из-за ветра.
Подойдя к гребню земляного возвышения, они увидели, что оно имеет форму кольца. Это была воронка диаметром около полутораста ярдов. По внешнему склону воронки валялись какие-то красно-черные куски. Они остановились, чтобы рассмотреть один из них. Он был мокрый и напоминал резину. Они вдруг с ужасом поняли, что это свежее кашалотовое мясо.
Зафод ждал их наверху гребня.
— Смотрите, — сказал он, показывая внутрь воронки.
В центре лежали останки одинокого кашалота, который прожил недостаточно долго, чтобы сожалеть о своей судьбе. Тишина нарушалась только невольными спазмами в горле Триллиан.
— Я полагаю, нам нет смысла пытаться похоронить его? — пробормотал Артур и тут же пожалел об этом.
— Идемте, — сказал Зафод и начал спускаться в воронку.
— Туда, вниз? — спросила Триллиан с отвращением.
— Да, — ответил Зафод. — Идемте, я вам кое-что покажу.
— Мы и так видим, — возразила Триллиан.
— Нет, не это, — сказал Зафод, — кое-что еще. Пошли.
Они колебались.
— Идемте же, — настаивал Зафод. — Я нашел вход внутрь.
— Внутрь? — переспросил Артур в ужасе.
— Внутрь планеты! Там подземный ход. Кашалот пробил дыру, в нее мы и пройдем. Туда, где пять миллионов лет не ступала нога человека, в самую глубь времен.
Марвин снова насмешливо замычал свою песенку. Зафод дал ему пинка, и он замолчал.
Брезгливо вздрагивая, они спустились вслед за Зафодом в воронку, стараясь не глядеть на ее незадачливого создателя.
— Жизнь, — скорбно сказал Марвин. — Она может быть вам отвратительна или безразлична, но нравиться она не может.
Земля провалилась там, где упал кашалот, обнаружив целую сеть галерей и переходов, которые теперь были сильно завалены обломками и потрохами. Зафод начал расчищать один из проходов, но у Марвина это вышло гораздо быстрее. Сырой воздух поднимался из темных глубин, и когда Зафод посветил фонарем внутрь, мало что было видно в пыльном мраке.
— Согласно легендам, — сказал он, — магратеяне большую часть своей жизни проводили под землей.
— Почему? — спросил Артур. — Поверхность была слишком загрязнена или перенаселена?